– Но почему ты так уверен, что это он? Если кусочек плоти принадлежит не ему.
– Это он, Лизз.
– Он связан с тобой? Это он с тобой что-то сделал?
– Лизз, я должен тебе кое-что рассказать, - парень заметно нервничал.
– Хорошо, я слушаю.
– Ты ведь меня спрашивала, почему я появился в твоей жизни, ну так вот, я был уже в ней, родная, ты моя жена.
– Что?
12
– Я знаю, это не просто принять, но это так. Мы с тобой ехали после свадьбы домой, ты была очень красивая в то раннее утро, я налюбоваться не мог, что ты стала моей женой, но, как говорится, хорошему когда-то приходит конец. Неожиданно на нашем пути выскочила фура, удар был не избежен, он пришёлся большей частью по мне, тебя тоже задело, травма головы, а я погиб мгновенно, последнее, что я увидел перед смертью - твоё напуганное лицо. Когда я очнулся в этом состоянии, в котором нахожусь сейчас, я всегда пытался достучаться до тебя, ты буквально блокировала меня. Но постепенно ты начала чувствовать меня, пустила в своё сердце беглеца, точнее сказать, мертвеца. А потом ты каким-то образом стала для меня осязаема, и тогда я понял, где бы я ни был, мёртвым или живым, но я хочу быть с тобой, что не могу без тебя.
За рулём фуры был ваш преподаватель, Владислав Владимирович, это была спланированная авария, такой у него извращённый фетиш - убивать, подстраивая под несчастные случаи, либо суицид.
Он чётко планирует свои деяния, и в тот вечер он просчитался, он думал, что мы оба погибли, и свидетелей нет. Да, свидетелей не было, трасса была пустая, живых не было свидетелей, лишь я. Он хотел подойти проверить, точно ли мы мертвы, но я не дал ему это сделать, я могу взаимодействовать на людей, когда ты в опасности. Я сам не знаю, как это работает, не знаю, почему я могу тебя касаться. Но я люблю тебя, Лизз, любил и буду любить, я хочу тебя защитить. Этот человек всегда добивается своего, добивает жертву. Ты единственная выжившая, он не успокоится, пока не доведёт дело до конца.
Весь пазл в моей голове начал складываться, эти сны, они казались мне снами, но это были воспоминания о прожитом ужасе, поэтому его изумрудно-зелёные глаза казались мне родными, поэтому меня тянуло к нему с самого начала.
– Но почему ты не сказал мне сразу?
– Я боялся, что ты не примешь правду, что не примешь меня, я боялся потерять тебя.
– Я позвоню маме, хорошо?
Парень встревоженно кивнул.
– Да, Лиззи.
– Мама, почему вы от меня скрыли?
– Не поняла, что скрыли, дочь?
– Аварию, про Диму, да про всё.
– Милая, ты всё вспомнила. Давай я приеду и поговорим.
Через минут 15 мама приехала, к Диме я не выходила.
– Так ты правда всё вспомнила?
– А почему я должна была забыть любимого человека?
– После аварии ты находилась словно в трансе, травма головы вызвала амнезию, ты приходила в себя, не помня и не понимая ничего, для тебя это было как болезнь, словно и не было никакой аварии. Врач сказал, что твоё сознание блокирует тяжёлые воспоминания, пытается защититься от реальности. И мы с папой решили ничего тебе не рассказывать, ты не заметила никакой перемены. Восстановилась ты быстро, так что в твоём университете никто ничего не узнал, а твоё отсутствие мы объяснили тем, что ты заболела. Отец договорился, чтобы про эту страшную аварию никто не распространялся, чтобы ты не узнала.
– То есть вы буквально вычеркнули Диму из моей жизни, снова всё решили за меня?
– Мы хотели как лучше, ты его так сильно любила, ты помнила всё, кроме него и этой аварии, вспомнив его, мы думали, ты не переживёшь.
– Вы просто выкинули человека из моей жизни, стёрли всё, это эгоистично.
– Лиззи, мы правда не хотели, чтобы тебе было плохо, но как бы мы ни старались скрыть, ты всё равно вспомнила, любовь оказалась сильнее всего.
– Вы просто эгоисты, сделали так, как нравится вам, как нужно вам, но не мне, вечно я ничего не знаю, я для вас всех просто расходный материал, игрушка.
– Лиззи, послушай…
Девушка ушла, громко хлопнув дверью.
13
Дима:
Рассказав всё девушке, я ждал чего угодно: криков, возмущений, недоверия, но она лишь молча смотрела на меня, как зачарованная. Она резко вскочила, объявив о том, что ей нужно позвонить маме. Я не стал ей докучать или что-то спрашивать, просто отпустил её поговорить с матерью, и это стало моей ошибкой. Сначала я услышал, как вернулась Екатерина Зверева, а потом их разговор. Я не хотел подслушивать, так как думал, разговор между матерью и дочерью - это личное. Но, резко услышав громкий хлопок дверью, я вышел в гостиную, увидев там только Екатерину, я понял, что Лиззи ушла. Выскочив из дома, я пытался понять, куда она пошла, но если раньше я её чувствовал, находил её, где бы она ни была, то сейчас я не мог этого сделать, меня накрыла паника, и тогда я начал искать её, метаться по тем местам, куда она могла пойти, но её нигде не было. Я не мог понять, куда она могла так быстро исчезнуть.