Я была очень зла, обида и горечь горели во мне. Я злилась на всех: на родителей, Диму, но больше я злилась на себя. Выйдя прочь из дома, надев наушники и включив музыку, я побрела. Я шла без цели, просто слушала музыку в надежде, что она меня успокоит. Сев на первый попавшийся автобус, стараясь концентрироваться на звучании наушников, в голову всё равно лез человек с изумрудно-зелёными глазами. Я вышла на какой-то остановке и снова пошла прочь, сама не заметив, как ноги принесли меня к тому зданию, где мы были с парнем на крыше. Забравшись наверх, меня снова пробила дрожь, я начала вспоминать обрывки: вот я здесь с ним на крыше, он меня горячо целует, прижимая к себе, мы едем на машине, а я держу огромный букет цветов, празднуем его день рождения, на торте цифра 25, он становится на одно колено и делает мне предложение, мы ругаемся, так как он приревновал меня к какому-то парню, после ссоры мы набрасываемся друг на друга и отдаёмся друг другу без остатка. Да, я вспомнила всего лишь обрывки, но мне этого хватило, чтобы понять, что он мне нужен, он ещё здесь, он может касаться меня, для меня он живой, и я его люблю. Я надеялась, что он придёт сюда, найдёт, как находил раньше, но, решив, что не буду ждать, я хотела сорваться к нему. Но, почувствовав что-то странное, опасное и угрожающее, я замерла, что-то было не так. Меня накрыло волной ужаса и страха, прямо как во сне при аварии. Я хотела обернуться, но не успела, почувствовав резкую боль в затылке, я потеряла сознание.
Дима:
Добравшись до нашего с ней места на крыше и увидев кровь, я всё понял, он добрался до неё. Я рванул назад к дому Зверевых, обнаружив, что отец Лиззи вернулся, я попытался достучаться до него, но как бы я ни старался, он не слышал меня. Он успокаивал свою жену, даже не подозревая, что его дочери угрожает опасность. Нет, я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось, не мог. Взяв себя в руки, я подошёл к Звереву и со всей силы влетел в него, я не думал ни о чём, лишь о ней, только спасти ту, что заставила меня быть живым после смерти. Зверев отскочил от жены, я почувствовал, как валюсь вместе с ним на пол, сжимая его ворот рубашки, я понял, что он меня чувствует и видит.
Он, округлив глаза от ужаса, что-то хотел сказать, но я перебил его:
– Лиззи в опасности, он до неё добрался, это Владислав. Он уже пытался её убить, та авария - это он спланировал. Душегуб, которого ты ищешь, это он.
Нет, он не начал паниковать или что-то у меня спрашивать, молча встав с пола, он начал звонить:
– Срочно перекройте все выезды, ориентировку на Владислава Тополева, отследите его машину, у него сейчас моя дочь, да, все те места, пошлите туда людей. Он быстро вышел из дома, сказав жене, что позже всё объяснит. Екатерина поняла, что их дочь в опасности, и не стала препятствовать и расспрашивать мужа, так как каждая секунда была дорога. Он махнул мне, чтобы я садился в машину.
– Где он может быть? - немного с дрожью спросил мужчина.
– Где угодно, вряд ли он увезёт её к себе домой.
Звереву снова позвонили:
– Слушаю.
– Мы нашли Тополева, он сейчас в университете.
Повисло напряжённое молчание.
– Нам его брать?
– Нет, позвольте ему уйти, проследите за ним.
– Понял вас, Алексей.
– Тополева нашли, ты уверен, что Лиззи у него?
– Да, я уверен.
14
Лиззи:
Очнувшись, я поняла, что нахожусь в багажнике движущейся машины, голова трещала от боли, по затылку и шее стекало что-то вязкое и липкое, мои запястья и ноги были связаны. Я начала пытаться освободить свои руки, через боль я смогла их освободить, содрав всю кожу на кистях. Вспомнив про телефон, я начала рыскать в поисках его, к счастью, тот, кто закинул меня в багажник, не удосужился проверить меня. Нащупав его, я быстрыми движениями начала набирать отца: