– Здесь кто-нибудь есть?
Резким движением указатель двинулся на "ДА".
1
Я снова проснулась в холодном поту. Мне несколько месяцев снится один и тот же сон: автомобиль сталкивается с фурой, и в автомобиле нахожусь я. Треск ломающихся костей и пронзительная боль. Потом я вижу изумрудно-зелёные глаза, но не вижу их обладателя, хотя точно знаю, что они меня тянут к себе. Боже, как же меня изматывают эти сны! Я же не чокнутая, хотя, может, так и есть. Ладно, пора вставать.
– Лиззи!
– Да встаю, встаю. Чёртов универ.
– Зверева, вы будете отвечать на вопрос?
– А?
– Б, на вопрос вы будете отвечать?
– Артём Максимович, я…
– Ясно с вами.
Ну всё, опять он будет читать лекции после пар о том, какая я плохая, и бла-бла-бла. Нудный мужчина, хотя, стоит заметить, человек он сам по себе неплохой, справедливый, но справедливость у него всегда начинается со строгой нотки.
– Лиззка, ну ты чего опять не выучила? Опять за демонами гонялась?
– Очень смешно, Тань. Сдались мне эти бредни.
– Эти бредни будут потом на зачёте, если не сдашь. Вылетишь же.
– Ну вылечу, вылечу. Это была не моя прихоть сюда поступать.
– Юные особы, все разговоры – после пары!
– Извините, Артём Максимович,– протараторила Танька.
– Я же говорю, душнила. Танька тихо хихикнула, тем самым снова привлекая внимание преподавателя к нашим персонам. Он недобро посмотрел в нашу сторону, говоря взглядом, что мы рискуем оказаться за пределами аудитории. Таня Хромова – моя подруга, она же и одноклассница. Эффектная брюнетка, стройная и достаточно высокая для девушки. К ней больше подходило слово «идеальность»: фигуристая, умная, с хорошим чувством юмора, мечта. Знакомы мы с ней с первого класса, а дружить начали с восемнадцати лет. Да и, честно говоря, наша дружба началась с ярой вражды. Все школьные годы мы друг друга и на дух не переносили. Ну, как там говорится, от ненависти до любви, в нашем же случае – от ненависти до дружбы. Поступить она решила в этот универ вместе со мной, так сказать, поддержать, за что я ей благодарна. Танька усердно что-то записывала в свою тетрадку, меня же от скуки начало клонить в сон. Лиззи провалилась в сон, в тягучий и липкий. Её сознание окутала пугающая тьма, но такая притягательная. Я открыла глаза, понимая, что нахожусь в том самом автомобиле, который снится мне уже так давно. Я перевела взгляд на руль: на нём покоились явно мужские руки. Они были на два, возможно, и на три размера больше моих, с длинными пальцами. На кистях рук выпирали вены, и были разбиты костяшки. Не знаю почему, но мне хотелось коснуться их, и чтобы эти руки коснулись меня. Я не успела перевести взгляд на обладателя этих рук, как меня ослепили фары приближающейся фуры. Снова знакомый хруст костей и ужасная боль, только в этот раз ощущение реальности сильнее, чем в прошлые разы. Я чувствовала, как моё тело окутывает невыносимая боль, было трудно дышать, каждый глоток воздуха отдавался болью в рёбрах, я буквально захлёбывалась своей же кровью. Но вдруг боль отступила, я снова почувствовала, что могу дышать, и уверенно стою на ногах, но темнота никуда не делась. Я услышала над своим ухом мужской голос: – Лиззи. Обладатель голоса обжёг мою шею своим дыханием. У меня подкосились ноги, внизу начало всё гореть. Я почувствовала, что меня прижимают сзади, к слову, почувствовала я ещё кое-что. Меня затрясло, в висках пульсировало, я была на грани. Во мне боролись страх и желание.
Лиззка, очнись, Лиззка!
– А, что…
– Зверева, с вами всё хорошо? Вам плохо?
– Нет, нет, всё хорошо.
Преподаватель недоверчиво на меня посмотрел, но продолжил пару. Студенты во всей аудитории начали перешептываться.
– Подруга, ты меня пугаешь.
– Что? В смысле чем? – Я всё ещё не могла нормально дышать, и в своём голосе я услышала хрипоту.
– Ты кричала, задыхалась. Что с тобой?
– Я… я не знаю
– Ребята, на сегодня всё, жду от всех конспекты, – проговорил Артём Максимович.
Я уже была около выхода с Танькой, когда меня окликнул наш душнила-преподаватель.
– Зверева, останьтесь на минутку.
Танька жалобно на меня посмотрела, пожала плечами и вышла из аудитории.
– Да, Артём Максимович, что вы хотели?
– Лиззи, знаешь, почему ты ещё здесь?
– Потому что вы друг нашей семьи?