— Пап, мне нужна будет ещё помощь Ольги, точнее не мне, а Ульяне.
Ольга, новая жена отца, да и мать моей сводной сестрицы, отец всегда отзывался о ней с превосходством, не только как о хорошем человеке, но и как о грамотном и профессиональном докторе психологических наук. Я понимал прекрасно как тяжело сейчас будет Ульяне. Она хоть и сильная духом, но наше расставание её подкосило, не справится сама, не сможет.
— Мне кажется ей как раз сейчас не помешает квалифицированная помощь хорошего психолога.
— Герман, скажи пожалуйста, это все того стоит? Если ты понимаешь что ты не сможешь быть с этой девушкой, зачем так ради неё стараешься? Насколько мне известно, ты сам от себя её оттолкнул, может стоит забыть все и жить дальше? По крайней мере пытаться это сделать?
Невозможно… Внутри пустота, чёрная дыра. Бью кулаком по массивной столешнице но боли совершенно уже не ощущаю.
— После встречи с Ульяной, это уже невозможно. Так ты поможешь?
— Вводи в курс дела, буду знакомиться С несостоявшейся невесткой…
И я ввел… Я прекрасно знал что Ульяна прекратила все общение со своими родителями, дошло до того, что она запретила вообще им появляться в своем особняке, мне играло это только на руку. Знал что отец не пересечется с Соболевским, конечно риск раскрыться был огромный, но тогда я о нём не думал. Превыше всего, для меня была её безопастность. Отец беспрепятственно вошел в доверие к Зотову и отлично играл свою роль, предложил нанять психолога, и Зотов согласился, отец часто рассказывал как её муженек бесился видя безжизненное состояние Ульяны, больше всего я переживал лишь бы он не посмел поднять на неё руку из-за своей агрессии, но он умело её глушил тоннами алкоголя и утешался в объятиях многочисленных шлюх. Я знал все о них! Все. Каждую мелочь, каждую долбанную деталь, я практически контролировал её жизнь. Знал как она живет, знал что она чувствует когда просыпается и ложится спать, что её угнетает и что творится у неё на душе. Чертов мазохист! Который стал жить лишь информацией о ней. Я знал что поступаю как урод по отношению к Соне, она носила под сердцем моего сына, а я как одержимый мотался при первой возможности в Лондон, когда её муженек покидал пределы страны и прилетал в Москву. Глупо? Возможно. Но мне это было необходимо…
— Камеры отключены, любуйся своей принцессой, но не долго… Не хватало чтобы тебя кто нибудь здесь увидел.
На улице поздняя осень, Софии вот вот рожать, а я примчался снова сюда. Усыпанный желтой, янтарной листвой небольшой сад, посреди которого величественно стояла небольшая беседка, в которой сидела моя маленькая. Сколько раз я приезжал сюда, тупо стоял в стороне и наблюдал, её настроение не менялось, грустная и критически несчастная, а мне становилось ещё более
— Моя красивая девочка… Ты сильная… Ты обязательно со всем справишься… Прости меня.
Говорю так тихо, что сам не слышу сказанных слов, она сидит в громоздкой беседке и укутавшись в теплый плед пьет кофе, безжизненно фокусируясь на небольшом фонтане. Жадно смотрю на неё и мучительно подыхаю. Такая истощенная, но при этом, безумно красивая, её пшеничные волосы небрежно развивались в разные стороны от порыва ветра, а она лишь сидела с надутыми губками, по детски заправляя непослушные пряди за ушко. Как же мне хотелось наплевать на все запреты, сорваться с места и рвануть к ней. Вдохнуть аромат золотистых волосы, заглянуть в голубые, словно море глазки, искусать до соленых капелек крови нежные губки, которые были такими мягкими, как лепестки её любимых лилий. Я унизительно предал её, прогнал из своей жизни, думал время залечит эти раны, но понимал, что с каждым днем я влюбляюсь в неё все больше и больше. Моя нежная девочка… Столько боли и печали в огромных глазках, не знаю о чем она сейчас думает, но даже на расстоянии я вижу как по её щеке скатывается одна слезинка.
— Не плачь маленькая…
Мысленно молю, лишь бы она успокоилась и перестала плакать, но слёзы её хлынули только с новой силой. У самого в горле непролазный ком, хочется прямо сейчас пустить себе пулю в лоб. Моя малышка как будто была не здесь. Ульяша совершенно не замечала никого вокруг, словно находилась в своем маленьком мире. Я хотел неотрывно следить за каждым её движением, до самой страшной шизофрении хочу видеть ее, мало! Мало смотреть на неё, но я знал что ещё не время. Остается ждать… И я терпеливо ждал, хотя внутри бушевал неугасающий погибельный вулкан.
— Все сын, пора уходить, ты и так сегодня дольше чем обычно находишься на территории.
— Да… Я ухожу уже, спасибо.
На последок, бросил ещё один взгляд в сторону моей девочки, силой мысли прошу её посмотреть на меня, почувствовать моё присутствие, молю посмотреть в мою сторону и она как будто это понимает. Резко вскакивает со скамеечки и начинает суматошно оглядываться по сторонам, она словно ощущает моё присутствие рядом, отец тоже это замечает и как можно скорее выводит меня за территорию особняка.
Наше время.
От лица Ульяны.
Я не верила собственным глазам, практически в пару шагов, напротив меня стоял Алекс, человек, который все пять лет находился со мной рядом в Лондоне… Мужчина, который вытянул меня из пучины топкого, вязкого болота и вернул к нормальной жизни… А я только сейчас вспоминаю смысл его слов сказанных перед моим отъездом в тот день. Случайности не случайны, да?
— Простите.
Растерявшись, я выбегаю из комнаты и бегу рассекая коридор дома, выбегая на небольшую открытую трассу, как можно сильнее впиваюсь пальцами в деревянное перило веранды. Прикрываю веки, осознавая как близко… Как рядом Герман был всегда рядом.
— Можно?
Вздрагиваю от неожиданности. Даже не оглядываясь назад, я тихо усмехаюсь сама себе.
— В вашей жизни сейчас наступает новый этап… Так вы говорили?
Вспоминаю его слова и поворачиваюсь к нему лицом, Алекс стоит напротив, внимательно разглядывая моё лицо, а я зеркалю его действия. Как я сразу не заметила их сходства? Они же как две капли воды, такие же синие глаза, в которых можно утонуть.
— Так… Я рад что ты запомнила мои слова, и видимо я был прав, твои глаза сейчас совершенно другие. Я вижу в них жизнь, девочка..
— Значит… Всё эти годы вы знали кто я такая? Безумие какое-то, я всегда думала что такое можно увидеть только в кино, но не в реальной жизни.
Я прибывала в нереальной растерянности от его слов, ноги совершенно не слушались, чтобы не свалиться на пол от шока, присаживаюсь в кресло, обхватывая пальцами пульсирующие виски, боль не прекращается, она лишь усиливается ноющим спазмом, чувствую как отец Германа садится рядом, по отечески обнимая меня одной крепкой рукой за плечи.
— Ульян, я сейчас не буду ничего объяснять, ты и так все знаешь и понимаешь, мне пришлось врать… Врать ради сына, он не жил все это время, существовал в оболочке своего тела.
Я лишь молча кивнула и улыбнулась в ответ.
— Вы же все видели… Как оказалось, мы находились друг от друга на расстоянии 2501 километра, но страдали одинаково.
— Он не признается тебе… А я скажу, хочу чтобы ты знала. В первый год после вашего разрыва, он очень часто прилетал в Лондон и наблюдал за тобой. Я еле сдерживал его чтобы он только не рванул к тебе, потом родился Макс, и ему уже было не до поездок, но это не значит что он не видел тебя и не знал как ты живешь.
Я и предоставить не могла что он способен на такое. Приезжал… Наблюдал со стороны? Если бы я только знала тогда, если бы видела его. Сама бы рванула к нему и бросилась в обьятия не задумываясь. Хотя… Это наверно глупость, но я кожей чувствовала иногда его присутствие, думала что напросто схожу с ума, но как сейчас оказалось, я действительно его чувствовала телом и душой.