— Надеюсь, вы выживите с малышом…
Это последнее что я произнёс, уносясь в темноту, я уже не чувствовал ничего, как будто в данную минуту сама смерть прикоснулась обледенелыми костлявыми пальцами к моему лицу, закрывая навсегда мои тяжелые веки…
23 глава. Право на будущее
Холодно. Ужасно холодно. До онемения костей ледяной воздух проникает в каждую клеточку моего тела. Животный страх окутал все мое нутро. Я чувствовала накат неконтролируемого приступа паники, а липкий страх пополз по позвоночнику, враждебно проникая прямо в голову. Страшно, перед глазами ужасная картина, которую я бы хотела забыть навсегда, но это невозможно. Мрачное, тёмное сырое помещение, а повсюду летающие в воздухе частички пыли и паутины. Здесь витает удушливый запах плесени вперемешку с запахом старой мебели, рассохшихся дверей, прогнивших окон и чего-то кислого, я словно призрак проношусь между комнатами в которых чувствуется всё тот же металлический запах крови. Помещение, которое наводит на меня дикий страх, здесь случилось самое страшное с нами. Странные, необъяснимые ощущения меня все не покидают, с того самого первого шага, как я вошла в этот захламленный дом. Будто за мной кто-то стоит и внимательно наблюдает. Только сейчас я вижу у окна мужскую фигуру, пару медленных шагов и я приближаюсь все ближе к этой тени, я не понимаю кто здесь стоит, не могу чётко рассмотреть, но фигура будто чувствует моё присутствие и разворачивается ко мне лицом.
— Моя девочка… Тебе не убежать от меня… Никогда! Моя! Только моя!
На меня смотрят дикие глаза Игоря, нет! Не могу выдержать этот поглощающий взгляд, срываюсь с места и несусь прочь, я будто нахожусь в фильме ужасов, как загнанная жертва в своей коварной ловушке, мечусь из угла в угол, но всё идёт по кругу, от него невозможно убежать, нереально скрыться, он догоняет и хватает меня за локоть, тянет в свои удушливые объятия, все тело горит адским жаром, Игорь будто тянет меня за собой на дно беспросветного Ада, а по всему помещению эхом разносится его дикий смех.
— Только моя!!! До конца своих дней!
Закрываю руками лицо, пытаюсь закрыть уши, все что только можно, лишь бы не слышать его пугающий голос, но всё бестолку, он звенит повсюду пугая до безумия, набираюсь храбрости вырываюсь и бегу дальше. Бегу не разбирая дороги и оказываюсь в другой комнате, я пытаюсь найти глазами Громова, пытаюсь, но не могу, его нет. Он не рядом со мной. Где-то очень далеко, я совершенно не ощущаю его присутствия. На душе ужасно неспокойно. Где же он? .К.н.и.г.о.е.д.н.е.т.
— Да что черт возьми происходит?! Громов?!
Я кричу срывая голос в призрачную пустоту. Неужели я умерла? Поэтому невозможно выбраться из этого ледяного капкана?
— Ульяна…
Тихий, спокойный тон. До боли знакомый голос окликнул меня позади, судорожно осмотревшись по сторонам, вижу как в старом, потрепанном кресле расслабленно сидит Кирилл.
— Кир, ты жив?
Я приблизилась на шаг ближе к Киру, а мой пустой взгляд невольно остановился на его груди, где чётко виднеется огромное пулевое ранение, а по всей его одежде, расползаются пятна застывшей крови.
— У тебя кровь, тебе срочно нужно в больницу.
— Уже не нужно… Подойди ко мне пожалуйста, я к сожалению не могу переступить уже эту черту.
— Какую черту? Что ты говоришь?
Заворожено иду к нему навстречу, внимательно вслушиваюсь в его успокаивающий голос.
— Черту жизни и смерти.
Непонимающе смотрю в синие глаза, на лице появляется печальная усмешка. Нет! He может быть, он жив, он не мог вот так нелепо умереть. За что?! Нет… Но эти мысли отходят в сторону, a меня сейчас интересует совершенно другое. Мысли о любимом меня убивают похлеще смертельной пули, которая пронзила меня насквозь.
— Кирилл, где мы? Что происходит? Почему мы здесь? Где Громов? Где мой Герман?!
Растерянными глазами я прожигаю выбеленное лицо Кирилла насквозь, пытаясь найти в них волнующий на мой вопрос ответ.
— Ульяна, мы с тобой здесь чтобы попрощаться.
— Что значит попрощаться?
Догадываюсь о чем он говорит, но старательно отталкиваю от себя эти дурные мысли.
— Ты все правильно поняла, твоё время ещё не пришло, ты должна жить дальше, слышишь? Обязана. Поэтому, не смей сдаваться.
— Кирилл, что ты такое сейчас говоришь? А ты? Не смей уходить и оставлять меня… Нас всех… Пожалуйста.
— Не нервничай пожалуйста. Тебе нельзя… Ты должна беречь свои силы, ради себя и малыша.
Странным образом фигура Кирилла стала тускнеть на моих глазах, с каждым новым сказанным словом он становился всё темнее и темнее, казалось, ещё несколько секунд и он исчезнет навсегда, растворится в воздухе как пыль, я пытаюсь подойти к нему, пытаюсь до него дотронуться, лишь бы ещё на пару секунд его задержать рядом с собой, но я касаюсь пугающей пустоты, я совершенно не ощущаю его руку.
— Кирилл, прошу, не исчезай, не уходи из нашей жизни.
— Тебе пора, Ульяна… Но я обещаю, я буду приглядывать за вами, несмотря ни на что, моя частичка души будет с тобой. Помни это.
Вдруг это мрачное помещение озаряет яркий, ослепляющий свет, а громкий звук от медицинских приборов противно режет мой слух. Головная боль нещадно пульсировала, долбила по вискам. Кожа на лице горела от ссадин, а грудь сдавило так, что и полноценного вдоха не могла сделать. Да что уж там, я даже не могу пошевелиться, тело все болезненно ноет.
— Ммм…
Медленно облизываю сухие губы, с трудом приоткрываю глаза. Рядом с моей кроватью стоит врач. Значит, это был кошмарный сон?! Все было не на яву? Кирилл действительно умер, и так со мной прощался? Больно… Больно осознавать что такой светлый человек так рано погиб, он же совершенно ни в чем был не виноват. А судьба так безжалостно его наказала. Моргаю пару раз. Пытаясь унять подступившие слёзы. Врач не отрывая глаз от планшета, что-то сосредоточенно записывает не обращая на меня внимания.
— Доктор…
Услышав мой затрудненный голос, врач оторвался от планшета, отложил его в сторону и присел на стул напротив моей больничной кровати.
— Вы пришли в себя, это хорошо, вы сейчас лежите, вам не нужно нервничать, с вами всё в порядке, вас прооперировали и достали осколок пули, вашей жизни больше ничего не угрожает.
— Доктор, мой… Мой…
От осознания того, что я могла потерять моего малыша, я не могла нормально говорить, удушающий страх сковал мои голосовые связки. Я чуть ли не задыхаюсь, каждое сказанное мною слово даётся мне с нереальной болью. Я должна знать. Должна! Найдя в себе последние силы, я посмотрела на врача и задала свой мучительный вопрос.
— Мой малыш… Жив?
Медленно перевела немигающий взгляд к окну. Неконтролируемые слезы полились из глаз, с каждый невесомой секундой безжалостно душа меня. Я задыхалась от дикой истерики. Страшно. Боже, как же мне страшно. Нежно положила ладонь на живот. Смотря в одну точку и глотая слезы, начала неторопливо гладить его. Пожалуйста… Прошу тебя… Я не смогу, не смогу… Неужели опять?! Неужели опять я его потеряла?!
— Ульяна, вам нельзя нервничать, с вашим ребенком все в порядке, плод жив, развивается, не стоит так переживать.
— Жив? Малыш… Мой малыш… Он жив.
— Да, с вами и вашим малышом все в порядке.
От осознания того, что наш малыш выжил, что ему ничего не угрожает, я словно взлетала в невесомость, слезы счастья стекали по щекам, ком который стоял и перекрывал мой кислород, мгновенно рассеивался как туман по утру. Но на смену этим мыслями пришли другие. Более ужасные, Герман, почему он не рядом, почему не со мной здесь, сейчас.
— А мужчина… Мужчина который был со мной, что с ним? Что?!
— Мужчина что был с вами скончался на месте… Не удалось спасти, ну, а…
Он не успел договорить, по рации ему сообщили о срочной операции, не отвечая дальше на мои вопросы, он поспешно рванул из моей палаты. А до меня сейчас только стали доходить его слова.
— Скончался на месте… Нет… Нет… Этого не может быть, не может… Игорь, он мертв, но не ты.