— Меня уже раздражает твоя дерзость! Два часа!
Она проходит мимо меня, оставляя лишь после себя шлейо дорогущих духов. Печально ухмыльнувшись, быстро вызвала себе такси. Пока ждала, сидела в гостиной все поглядывала на часы, лишь бы поскорее покинуть собственный дом. Когда машина прибыла, я окрыленная нашей предстоящей встречей с Германом, выбежала из дома, села в машину и отправилась по назначенному адресу. Приехав в ледовый дворец, расплатилась с водителем, вышла и небольшими шагами направилась ко входу, возле которого на меня смотрели бездонные океаны. Герман стоял со скрещенными руками и наблюдал за каждым моим шагом, от его пристальных разглядываний, мне становилось не по себе. Почему он так смотрит? Неужели со мной что-то не то? Макияж? Прическа? Жвачка где-то прицепилась?
— Удивлен, не опоздала, неужели так хотела меня увидеть?
Бросает взгляд на наручные часы и удивлено приподнимает густую бровь. Продолжая похотливо осматривать меня с ног до головы, но вдруг он остановил свой взгляд на моих губах.
— Я никогда не опаздываю, так что, не стоит брать это на свой счет.
— Можешь мне врать, а себе зачем врешь?
Вот же нахал проницательный, конечно я летела сюда на всех парах, лишь бы поскорее его увидеть. Мне это было жизненно необходимо, словно самый заветный глоток кислорода. Без которого я не могу нормально дышать.
— Почему именно здесь? Что я тебе сделала? Ты ведь меня на коньки потащишь?
Испуганно верчу головой по разным сторонам, разглядывая огромное здание ледового дворца. Я не умею кататься, сколько раз меня пытались поставить на коньки лучшие тренера, у меня ничего не выходило. Когда я была маленькая, мама впихнула меня на фигурное катание, со слезами я проходила всего лишь пару недель, а потом просто перестала появляться на тренировках. Это и было её первое во мне разочарование…
— Я знаю что ты не умеешь кататься. От этого же интереснее, правда?
— Решил переломать мои ноги и избавиться от меня?
— Думаю, с таким твоим настроем, ты переломаешь мне ноги быстрее.
— Если ты меня не поймаешь, даже не сомневайся в этом.
Герман неотрывно смотрит в мои перепуганные глазки, а затем неожиданно тянется к моему лицу. Я не дышу. Дрожу в этот момент словно на меня напала самая злокачественная лихорадка. Волнующе. Страшно. Неожиданно. Когда Герман касается подушечкой большого пальца моих губ и подбородка, прикрываю глаза. Неужели сейчас поцелует? Да, я хочу снова почувствовать его горячее дыхание и вкус его губ. Но поцелуя не следует. Открываю ошарашенные глазки, стоит и наблюдает за моей реакцией с коварной улыбкой на устах.
— Не спи, принцесска, замерзнешь.
Улыбается уголком губ, берет бережно меня за руку, переплетает мои дрожащие пальцы со своими в крепкий замок, и ведёт меня во внутрь. Пока мы шли по коридору, я сжимала ладоню Германа в своих тисках, действительно было очень страшно.
— Не знал что ты такая трусиха, доверься мне.
— Тяжело довериться тому, кто запер тебя в обезьянник.
— Знаешь Соболевская, я тоже побаиваюсь с тобой быть наедине, мало ли снова меня пырнуть захочешь.
Опустив стыдливо голову вниз, тихо прошептала.
— Прости меня.
— Не парься, просто расслабься, я рядом.
Уняв свое беспокойство, я доверилась Герману и проследовала следом за ним. Людей здесь было не много, Герман взял в прокат коньки, заботливо усадил меня на небольшую скамейку, сам же присел на корточки напротив, обхватил горячей ладонью мою ножку и медленным, плавным движением нежно провёл линию от колена, спускаясь к щиколотке.
— Ты мне хочешь сделать массаж или коньки зашнуровать?
От такого нежного и в тоже время интимного момента, у меня пробежал рой мурашек по всему телу.
— Одно другому не мешает.
Герман, очень аккуратно надел на мои ножки коньки, зашнуровал их, а потом быстро справился со своими. Помог мне встать, приобнял за талию и повел к бортикам.
— Ты знаешь… Я передумала, давай не пойдём?
Тяну его за руку, пытаясь остановить эту махину на месте.
— Не бойся, я же сказал что буду рядом.
— А если я упаду, а если…
Смотрю на ледяной огромный капкан и сердце начинает снова подавать сигналы бедствия. Хочется убежать как можно скорее.
— Я тебя поймаю, я не дам тебе упасть.
— А вдруг…
Я не могу сдвинуться с места, опускаю глаза в пол, разглядывая коньки. Понимаю что у меня уже где-то в глубине души начинается накат истерики. Вдруг чувствую как пальцы Германа приподнимают мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него, я была не в силах увести взгляд. Его карие глаза гипнотизировали, приковывали в этому самому покрытию и одновременно раздевали меня. Дрожь лишь усиливалась сильнее, от нервозности прикусываю нижную губу, но вдруг, ощущаю четкий шлепок на своей ягодице.