— Да что же за гадство такое?! Ну хотя бы две палочки! Ну давай же!
Пройдя немного вдаль за маленькую будочку, остановилась на месте, а телефон который был в моих руках, безжизненно рухнул на старый рубероид, разбиваясь наверняка в щепки, но я ничего не слышала вокруг, а все потому, что мои глаза просто заливались кровью, если бы сейчас напротив висело зеркало, на лбу я бы точно увидела огромными буквами надпись «УБЬЮ!»
— Как добралась, маленькая воришка?
Как я добралась?! Да я чуть душу дьяволу не отдала, он лишь стоит с красивым букетом склоняя голову набок, внимательно разглядывая моё искоженное в гримасе ужаса лицо. Перевела немного взгляд в сторону, увидела перед собой нереальную красоту. Красиво накрытый столик на двоих, вино, фрукты, повсюду разбросанные лепестки роз, зажженные свечи с ароматом как мне показалось ванили. Невольно на лице проскользнула улыбка, сейчас самое нежное чувство заполнило мою душу… Моё сердце…. Моё всё… Порхающие бабочки в животе уже кружили вальсом, но в то же время, моя злость не давала мне здраво мыслить.
— Потерпевший значит?
Глядя друг другу в глаза, неторопливо, медленной поступью я наступала все ближе на Германа.
— Испугалась, похитительнице моего сердца?
— Так вот что я украла, твоё сердце?
Приподняв уголок губ, он издевательски ухмыльнулся. Злюсь на него ужасно. Но в тоже время не могу увести глаз, красивый до невозможности. Уложенные гелем немного назад волосы, черная водолазка, узкие стильные джинсы. А мне сразу же захотелось все с него лишнее снять и закончить то, на чем мы остановились, но!
— Можешь мне его не возвращать, разрешаю… Это тебе.
Этот гаденыш, протягивает мне огромный букет белых роз, запах которого ароматно разносится по всей крыше. Розы значит? Я их конечно не люблю, обожаю лилии, но, вот сейчас цветы с острыми шипами были как никогда кстати.
— Ммм… Как они вкусно пахнут, а какие они красивые.
Приняв букет, я зарылась в ароматные лепестки лицом, подойдя к нему ещё ближе, снова жадно вдохнула аромат прекрасных бутонов. Герман был явно доволен что угодил мне букетом, закрываю глаза и улыбаюсь блаженной улыбкой.
— Тебе они нравятся?
Ох, милый, даже не сомневайся. Сейчас они и тебе понравятся…
— Очень.
Жаль конечно букетик, он не виноват ни в чем, но война есть война. Дерзко задрав свой нос, я принялась лупить этими самыми цветами по каждому миллиметру тела Германа.
— Ай! Ой! Ай! Хватит! Хватит! Уль, успокойся!
Шипы больно вонзались через его тонкую водолазку, он только и успевал от меня уворачиваться, но я была непреклонна, я перла как поезд, остановить который на ходу уже было невозможно.
— Нет, милый не хватит!
— Знал бы, ромашек в поле насобирал.
— Это тебе за мой бешеный ритм сердца, которое я думала остановиться.
Новый удар по лопаткам, от которого Герман болезненно скривился.
— Ай!
— Это тебе за дрожь по моему всему телу!
Следующий удар пришелся прямо по его крепкой груди. Внутри настоящая буря, убила бы! Хлещу его так, что лепестки разлетаются в разные стороны.
— Ауч! Заканчивай! А то ещё срок за избиение полицейского впаяю, знаешь какая статья?
Ну посмотрите на него, ещё хватает сил шуточки свои дебильные извергать.
— Это тебе за то, что теперь перед всей группой я выгляжу идиоткой!
Луплю прямо по плечам и рукам, Герман заливисто смеется, продолжая все так же уворачиваться, но в какой-то момент, он хватает меня за запястье и прижимает к себе.
— Да, всё, всё хватит! Уль, я всё понял, идиотская получилась ситуация.
Когда от букета остались так сказать одни ножки без рожки, отбросила его в сторону, дыша затруднено через рот, подняла свои пылающие гневом глаза на Германа.
— Идиот. Кретин!
Сурово сдвинула брови к переносице и злобно процедила сквозь зубы.
— Согласен, возможно перегнул.
— Скотина! Сволочь!
Я все продолжила сыпать в него проклятия, вырываясь из его хватки, в тоже время лупя его по плечам кулачками.
— Хватит!
Пытается меня остановить, но мне плевать, продолжаю наносить ему увечия.
— Гад! Придурок! Ненормальный!
— Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!
Выкрикивает буквально на всю крышу. Замираю. Не верю его словам. Обмякаю в его обжигающей власти, а во рту будто все покрывается сыпучим песком как в самой настоящей пустыне.