— Можно?
Показавшись в дверях, еле слышно спросила наша домоправительница.
— Проходи.
Услышав от меня положительный ответ, Аннушка прикрыла дверь и подошла к моей кровати.
— Милая, что он сделал с тобой?
Глядя в мои стеклянные глаза, она немедля присела рядом, притягивая меня в свои объятия. Обняла так крепко, что я едва могла сделать вдох.
— Что ты молчишь?! Улечка, что этот Ирод с тобой сделал?!
Я лишь молча сидела и заламывала пальцы на руках, ещё немного и мне придётся накладывать гипс на каждый их них. Удивительно, как?! Как родные люди так слепы? Как отец и мать которые должны чувствовать наверняка боль родного ребёнка, ничего не замечают? Все же видно по моим потухшим глазам. Снова посторонний человек без слов все прекрасно понимает. Ненавижу! За что?! За что я расплачиваюсь?! За свою любовь?! За свои искренние чувства?! Больно.
— Уль…? Он тронул тебя против воли?! Вот же сволочь! Ты понимаешь что нельзя молчать?! Нельзя так все оставлять, надо все…
— Не надо!
Грозно выкрикиваю и вскакиваю с кровати, но ноги совершенно не держат, позорно валюсь на пол. Слезы хлынули из глаз огромным потоком, а в сердце будто заколачивают ржавые гвозди, которые мгновенно разносят убивающую меня саму инфекцию. Нарывы по всему телу причиняют адскую боль. Я убита, убита в эту секунду, минуту, час, день… Осталась лишь бездушная оболочка. Понимаю что я сдаюсь, проигрываю сама себе.
— Что?! Что мне рассказать?! Мам, пап, Игорь взял меня против воли, а за что?! За то что я рядом с ним думаю и мечтаю о другом мужчине?! Без которого не представляю уже своего существования?! А что я услышу в ответ?! Что?! Что я сама виновата! Что я веду себя как последняя шлюха?!
Я кричу от боли и пытаюсь перенести её на других. Не могу сдерживаться, кричу что есть мочи. Только я, только я одна во всем виновата! Поджимаю дрожащие колени к подбородку, впиваясь острыми ногтями в плоть, болезненно царапая кожу, даже боли не чувствую. Аннушка садится рядом, заботливо гладя меня во волосам, да утирая мои ниагарские водопады.
— Эта сволочь, этот чертов Игорь… Он же колечит тебя девочка, убивает твою жизнь, морально и физически.
Он? Я… Я самое главное зло, я колечу всех, не будет меня, не будет этих проблем. В голове проносится смертельный вихрь, подталкивая меня на дурные мысли. Устала. Не могу.
— Оставь меня одну пожалуйста.
Непонимающе смотрит в мои пустые глаза, в них нет ничего, равнодушие и безразличие к этому миру. Не отвечает ничего, лишь прижимает меня сильнее к своей груди. Но мне не нужна эта жалость. Вырываюсь из её хватки, встаю с трудом на ноги, а потом неосознанно обижаю её своими словами.
— Ты слышала?! Я хочу побыть одна! Уходи! Слышишь?! Мне не нужна твоя жалость! Пошла вон! Оставьте все меня в покое! Все!!
Видно по её глазам как ей больно, ей чертовски обидно, ведь я сейчас отталкиваю по сути, самого близкого, хоть и не родного по крови человека. В её глазах мелькает грусть и печаль. Дура! Что я делаю?! Но я закипаю как самый адский чан с огненной лавой.
— Оглохла?! Уйди!
— Как скажешь..
Женщина полностью поникшая уходит из моей комнаты. А я не думаю, я действую… Судорожно ищу по всем своим шкаочикам снотворное, я совсем плохо спала в последнее время, вот и принимала его. Найдя заветную баночку, высыпала горсть таблеток в ладошку… Все происходит словно в гипнозе. Дрожащие губы уже ощущают ледяные пальцы. Вот он… Один шаг… Один робкий шаг и я переступлю границу жизни и смерти, падая в большую, беспролазную, бездонную пропасть. Всем же будет лучше если меня не будет, да?! Хочу уже залпом все проглотить заснуть вечным сном, не мучаясь и не корчась от этой боли, но резкий звук влетевшего камня в стекло, меня будто _приводит в чувства.
— Мамочки.
Догадываясь что происходит сейчас под окнами, быстро прячу горсть этих самых таблеток в карман костюма. Утираю слёзы, глаза конечно ужасно красные, словно вампир, который не получил необходимую дозу крови.
— Громов…..?! Неужели опять явился?!
Выхожу на балкон, опустив голову вниз, увидела при всем своём параде стоящего Германа, стоит, улыбается и надувает пузыри из жвачки. Ненормальный… Секунду назад я готова была умереть, a сейчас стою и улыбаюсь еле уловимой улыбкой. Вот он, человек который сам того не понимая, одним только присутствием вытягивает меня из этой клокочущей утопии.
— Спускайся.