Незаметно подъезжаю к дому. Выхожу из машины, разминаю затёкшие плечи, подставляю лицо вечерней прохладе. Лёгкий ветерок играет с моими кудрями, словно приветствуя.
Открываю багажник. Боковым зрением замечаю, как кто‑то выходит на крыльцо. В знакомых очертаниях узнаю отца. Он неспешно приближается, его походка уверенная, но в ней чувствуется лёгкое напряжение.
— Почему не позвонила? Твоя мать уже вся извелась от беспокойства, — поворачиваюсь к отцу и растерянно гляжу на него.
Он выглядит недовольным: плотно сжатые губы, напряжённые плечи. В карих, почти янтарных глазах плещется беспокойство. «Они волновались» — эта мысль разом вытесняет все другие, в голове становится пусто. Нервно тереблю край кофты, стараясь не смотреть отцу в глаза. Чувство вины разъедает изнутри.
— Пап… — не успеваю я до конца сформулировать мысль.
Он подходит и заключает меня в медвежьи объятия. В нос сразу ударяет запах кофе с чёрным перцем, нотками пряностей и кедра. Такой родной и знакомый, что я тут же расслабляюсь в кольце его рук.
— Я скучала, — едва слышно шепчу где‑то в районе его широкой груди.
Отец чуть отходит, выпуская меня.
— И мы, дорогая, и мы… — мягко произносит он, улыбаясь.
Замечаю, как смягчились черты его лица — он уже не выглядит таким обеспокоенным. В его взгляде столько тепла и нежности, что я непроизвольно улыбаюсь. На душе сразу становится непривычно легко, проблемы отступают на второй план.
— Иди в дом, я заберу твои вещи, — говорит отец, подходя к багажнику и доставая мой чемодан. — Шарлотта очень волновалась.
Сцепляю руки в замок, благодарно киваю и спешу к дому.
Стоило мне переступить родной порог, как из кухни тут же выходит мама. Её рыжие волосы, как всегда, уложены в элегантную причёску. Она вытирает мокрые руки о фартук, внимательно меня разглядывает.
— Я дома… — нервно произношу, виновато улыбаюсь и потупляю взгляд.
Мама хмыкает, но молчит. Осторожно поднимаю глаза, смотрю на неё сквозь полуопущенные ресницы. Молчание затягивается.
Сзади раздаётся шум — это отец заходит в дом с моим чемоданом. Он вопросительно смотрит сначала на меня, потом на маму.
— Шарлотта, ну что ты держишь нашу дочь в коридоре! — говорит он.
От этих слов мама чуть хмурится, губы сжимаются в тонкую полоску. Но спустя секунду лицо смягчается, взгляд теплеет. Она подходит ко мне и обнимает. Меня сразу окутывает аромат её духов: мята, ваниль с нотками жасмина. Мягкий и такой родной запах.
Замираю в нерешительности, затем обнимаю её в ответ.
«Я так скучала по ним…»
Чувствую, как отец смотрит на нас и улыбается. Мы не виделись чуть больше месяца, а кажется, что прошёл год. Стоя сейчас дома, обнимая маму, я ощущаю себя самой счастливой в этом мире.
— Не пропадай так больше, ничего не сказав, — чуть отстраняясь, произносит мама, внимательно глядя мне в глаза. Потом, будто опомнившись, отходит. Для неё проявление нежности — нетипичное поведение.
Чуть грустно смотрю на отца, до сих пор ощущая аромат маминых духов.
— Ты, наверное, голодная, — мама обеспокоенно осматривает меня. — Посмотри, как ты похудела! Да ты же вся осунулась. Опять ничего не ешь, одна учёба на уме. Сколько раз я тебе говорила, что нужно правильно питаться?!
— Шарлотта, прекрати наседать на дочь, — перебивает её отец. Он проходит к лестнице, заносит мои вещи в дом и начинает подниматься.
— Нил! — укоризненно произносит мама, провожая взглядом широкую спину отца.
— Девочка только с дороги, а ты наседаешь на неё, — мягко возражает он, оборачивается и ласково смотрит в её голубые глаза.
Между ними идёт немой диалог, в который я не решаюсь встревать.
— Хорошо, — спустя пару секунд мама сдаётся под натиском карих глаз.
Отец улыбается уголками губ и продолжает путь по лестнице.
— Я бы не отказалась от чая и пары сэндвичей, — примирительно поднимаю руки, слегка улыбаясь.
Однако понятия не имею, получится ли впихнуть в себя хоть немного еды — я слишком устала. Перевожу взгляд с лестницы, по которой только что поднимался отец, обратно на маму.
— Дай мне буквально полчаса, я приму душ и сразу же спущусь в столовую!
Она внимательно смотрит на меня и кивает. Я быстро скидываю кроссовки и спешу к себе в комнату. В коридоре почти врезаюсь в отца — он удивлённо смотрит на меня, перехватывая в последний момент.
— Осторожнее, — произносит папа, слегка придерживая меня за локоть.
— Хорошо, — виновато киваю я и продолжаю путь в спальню.
Зайдя в комнату, тут же закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Через окно проникает лишь слабый свет уличного фонаря — его едва хватает, чтобы обозначить контуры предметов. Медленно съезжаю по двери вниз, чувствуя слабость в ногах. Усталость накрывает с головой. Глубоко вдыхаю, стараясь собрать остатки сил и бодрости.