- Этот прошлый раз был полгода назад. Всю жизнь вспоминать будешь?
- Нет, не всю. Но получила по шапке за твою работу я. И все твои отчеты по итогу тоже сделала я, потому что ты отправилась на Кипр. А через месяц, когда ты свалилась с гайморитом, я лепила таблицу по персоналу, которую собиралась взять на себя ты.
- Это в мои прямые обязанности не входит. В протоколе распределения и в должностной инструкции нет пункта «Тащу за соседа»!
- Какая ирония, а ведь ты права. Заявление положи мне на стол к концу дня.
Надя вспыхнула, осознав услышанное и раскрыла рот, чтобы возразить, но увидела меня. Тут же умчалась в свой отдел.
- Ого, у кого-то не задался день с самого утра? – я проводил Надю суровым взглядом, и повернулся к Рите. Она смотрела на меня выжидательно, приподняв бровь.
- Ладно, сама спрошу, заблудился? Твой отсек в другом крыле.
- Хотел попросить помочь. Неудобно самому клеить, – я вытянул руки, показывая стерильные бинты, пластыри и пластиковые баночки с растворами.
- Ой, – Рита тут же подскочила. Я сдержал улыбку. Приятно иногда побыть больным придурком, который пользуется слабостью других. Кретин!
- Пойдем в туалет. Там и руки вымоешь после.
Она молча двинулась вперед. Нет, мне определенно не нравится её настрой.
Закрыв дверь на замок, я расстегнул рубашку, выдернув полы из брюк, и закинул руки за голову, чтобы ей было удобнее. Холодные пальцы аккуратно отклеили пластырь, который прилип еще больше после душа. Я шипел и морщился. Эта процедура неприятна.
- Потерпи еще немного. Я почти всё.
- Поцелуешь потом? Готов выждать так хоть целый день.
Мне захотелось, чтобы она улыбнулась. Но реакция была обратной, уголки её губ опустились, а глаза часто заморгали.
- Эй. Эй, Рит! – я взял её за плечи. Она опустила голову ниже. Тогда мне пришлось приподнять её лицо за подбородок. По щеке сбежала слезинка, – ты чего?
- Я не могу так, Вась. Ты как флюгер. Неизвестно откуда подует. То ты нежный и добрый. Веселый и отзывчивый. С тобой легко и просто и не хочется выпускать. То холодный и гадкий. Резкий. Какой ты настоящий? Чего ждать от тебя в любой момент?
Я не нашел, что ответить. Она была права. Я свёл полы рубашки, начал застегиваться.
- Убери руки и дай тебе помочь, – зашипела Рита. Смахнула слезу. И оттолкнула мои руки в разные стороны. Слишком медленно провела по ране, чтобы не причинить боль. А я закрыл глаза руками, запрокинул голову и попытался не думать о ней, склоненной и такой близкой. Она почти касалась лбом моего живота.
- Чёрт! – дернулся я, когда она положила ладонь на живот, чтобы удержать меня на одном месте. В мыслях я уже развернул её к раковине, стянул обтягивающую юбку и был на седьмом небе от счастья.
- Больно? – она подняла глаза, и я пропал. Фантазия пошла в другом направлении. Как она отреагирует, если поставить ее на колени? Так, Шаманов! Чёрт бы тебя побрал!
- Прости, – я потер лицо руками и выдохнул.
- За что?
- За это, – я опустил глаза на вспухшие брюки.
- Ну что ты. Это даже приятно. В других обстоятельствах, конечно.
- Конечно.
Я отвернулся, чтобы застегнуть рубашку и не демонстрировать то, что «конечно», никому не интересно.
Так, теперь расстегнуть брюки и упаковать рубашку.
- Вась... – елейный голос пропел сзади.
- М, – я всё ещё не хотел поворачиваться.
- А как можно тебе помочь с этим? – ее руки потянулись с обеих сторон к моему паху. От нереальности происходящего я зажмурился. Но пальцы умело, но чрезвычайно медленно расстегивали ремень.
- Это не смешно, – голос снова подвел меня.
Я повернулся к ней, чтобы видеть её выражение лица. Щеки раскраснелись. Губа закушена. Глаза прикрыты и словно опьяневшие. Что она там нафантазировала в своей голове?
- Точно. Вообще не смешно. А если ты поможешь и мне расстегнуть молнию, то вместе займемся этим с очень серьезными лицами. Как тебе предложение? Мы можем даже свет выключить, если хочешь.
- Как заманчиво, но в этот раз я предпочту свет и зеркало.
Я слегка толкнул её к раковине. Она сделала шаг назад и уперлась ягодицами. Потянула руки к моим брюкам, и мне ничего не оставалось, как повиноваться и приблизиться. Я опустил голову, чтобы поцеловать. А она уже расправилась с пуговицей и молнией. Брюки упали. Она завела большие пальцы за резинку моих боксеров. И внезапный страх «а вдруг она увидит и рассмеется или разочаруется?» сковал затылок. Я зажмурился. А она стянула с меня белье.