- Все началось намного раньше, – вдруг решил я ее перебить.
Она перевела на меня взгляд и нахмурилась. Слова давались ей сложно и сбив ее с настроя, я снова все испортил. Но она все же продолжила.
- Так вот. У меня никого не было во время того, как мы встречались. Мы же встречались? – она снова взглянула на меня, дождалась, пока я кивну, – тогда... Полюби меня! По-настоящему! Как умеешь только ты! Ну же! Я знаю, что у нас получится! Вась, не закрывайся! – Я слишком резко поднялся на ноги. Она даже отшатнулась, когда я двинулся на кухню. - И почему ты снова уходишь?
- Да потому что ты уже обманула меня однажды! И я боюсь тебе доверять, поняла? Ты сказала, что с толстяками можно общаться только в полной темноте или на расстоянии, закрыв глаза!
- Что ты такое говоришь, когда я такое сказала?
- Ты даже не помнишь! Это ещё хуже! Такие, как ты, красивые, не замечают чужих проблем. Переступают и идут дальше! – Я снова попытался покинуть комнату.
- Остановись! И объясни всё по-человечески! – она резко поднялась и дернулась за мной.
- Семёнова! Ты была самой красивой девочкой в классе!
- Видимо, только для тебя! Я была самой маленькой и забитой. Отец пил беспробудно. А Семёна бил, потому что он большой и неповоротливый. И совсем на него не похож. Мы голодали и сидели ночами на вокзале, пока отец крушил квартиру. Мне было стыдно идти в школу с немытой головой и невыученными уроками. О какой красоте ты говоришь?
- Но ты же сказала это! – Почему-то детская обида стала такой незначительной. Жуткое детство девушки, которая все это время жила в моем сердце, перекрыло всю мою боль.
Я отвел глаза в сторону. Брови сами собой собрались на лбу.
- Я сказала это тебе? – Она коснулась моей щеки и повернула лицо к себе. Пришлось встретиться с ней взглядом.
Что ж настал тот момент, когда нужно проговорить проблему. Вдруг рассосется сама собой? Взяв Маргаритку за руку, повел её на кухню. Усадил на стул и снова занялся приготовлением кофе, чтобы не смотреть ей в глаза.
- Меня перевели из другой школы, когда... – Я запнулся. Не нужно ей знать, что я покалечил одноклассника за грубые слова и вылитый мне на голову суп. - Неважно... Мы учились в разных классах. И ты часто сидела в гардеробе.
- Да, я там плакала.
Я обернулся, чтобы увидеть её выражение лица. Она грустно улыбалась, рассматривая руки.
- Я почти ни разу не заметил. Короче, мы вроде подружились даже. Мне так показалось. Я подкладывал тебе в карман куртки конфеты!
- Так это ты во всём виноват!
- А это что значит?
- Я решила, что это Серёга, мой одноклассник и самый красивый ученик нашего класса всё-таки заметил меня. Я стала писать ему записки, глупости всякие. А через пару недель он с другими мальчишками выстроился вокруг меня и плевал мне в лицо. Мне было страшно и стыдно. Жутко оттого, что он смеялся надо мной перед всем классом.
- Я не знал причины. Но после этого Серёга полежал в больнице. А меня посадили на домашнее обучение.
- Спасибо.
- Это не то, чем можно гордиться.
- Да. Но ты заступился за меня. Никто больше...
Кофемашина шумела, пыхтела и стучала. Давая нам обоим возможность отдышаться.
- Так что же я все-таки тебе сказала?
- Не мне. Чёрт, как же глупо, а?
- Что?
- Ты кричала на полрекреации, что таким толстокожим может быть только мальчишка! И лучше обходить нас всех стороной. И в идеале в темноте, чтобы не дай бог не пересечься.
- Да. Такое было. Мне было обидно. А в седьмом классе все эмоции более резкие. Их не удержать.
- Рит.
- Ну что? Я должна извиниться за то, что сказала даже не тебе? Ну хорошо, прости.
- Нет. Скажи, что ты так не думаешь.
- Господи. Это было целую жизнь назад! Ладно. Я правда не думаю, что ты был толстым. Мне было всё равно, как ты выглядел. Ты был дорог мне, как друг. Как человек, который всегда был на моей стороне. А сейчас я думаю, что ты самый шикарный мужчина в моей жизни. И я даже готова была связать с тобой жизнь, чтобы не потерять тебя снова...