Она развернулась и вышла быстрым, решительным шагом. Дверь в прихожую закрылась с мягким щелчком.
Эмма осталась одна. Ее взгляд, блуждающий, потерянный, упал на журнальный столик. Среди папок с логотипом "Карьерного вектора" и деловых журналов валялся случайный, пожелтевший листок – детский рисунок Софи лет пяти. Кривые линии: улыбающееся солнышко, дом с трубой, и три фигурки – большая с желтыми каракулями волос (мама), средняя с коричневыми (папа с темными волосами!), и маленькая (я). Рядом коряво: "Моя семья". Эмма помнила тот день. Как Софи прибежала из садика, сияя, тряся рисунком: «Смотри, мам, это папа! Он далеко, в Австралии, но я его нарисовала! Он с нами!»
Она взяла листок дрожащими пальцами. Бумага была тонкой, хрупкой. Она сжала уголки, сминая изображение "папы". Признание, горькое, унизительное и неотвратимое, как приговор, пронзило ее с новой, сокрушительной силой: Я не смогла. Сколько бы безграничной любви, сил, веры в себя она ни вкладывала в Софи, сколько бы ни создавала иллюзию полной, самодостаточной семьи, – она не смогла заполнить ту зияющую, кровавую пустоту, которую оставило отцовское отречение. Не смогла стать для дочери обоими родителями. Эта фундаментальная несправедливость, эта рана отвержения, оказалось, никогда не заживала. Она не болела открыто, но гноилась где-то глубоко внутри. И теперь, на пороге собственной свадьбы, подогретая, возможно, благими, но такими чужими для Эммы, разговорами Майкла о прощении и вторых шансах, эта рана вскрылась. Дочь хотела понять. Возможно, хотела увидеть. И никакие материнские стены, никакая ложь во спасение не могли больше удержать этот прорыв.
Эмма стояла посреди просторной гостиной, сжимая детский рисунок, превращающийся в комок в ее руке, и смотрела в темное зеркало окна, где отражалось ее собственное лицо – изможденное, с тенями под глазами и линиями страдания вокруг губ. Она построила неприступную крепость из независимости и гордости, чтобы защитить себя и дочь от прошлого. Но самые опасные трещины оказались не в каменных стенах, а в самой душе Софи. И теперь, сквозь эти трещины, неумолимо пробивался старый, мучительный вопрос: «Почему?» Вопрос, на который у Эммы не было ответа. Только застывший гнев. И леденящий душу страх перед тем, что эта трещина может разрушить все, что она так яростно строила двадцать лет. Страх, что даже ее железная воля не сможет удержать дочь от поисков призрака отца.
Глава 7
Обеденный перерыв в элегантном, но не пафосном ресторане был выбран Алексом не случайно. Как владелец сети отелей, с которыми агентство «Карьерный вектор» сотрудничало не первый год, он предпочитал обсуждать дела в непринужденной, но достойной обстановке. Эмма, однако, была готова к бронебойной деловитости.
- Итак, праздничный наплыв, Алекс, – Эмма открыла планшет, отодвинув изящную тарелку с недоеденным салатом. – Нам нужно на 40% больше горничных, минимум пять дополнительных портье на каждый объект и усиленная бригада для банкетных залов. Причем обученных, а не просто теплые тела. - Ее голос был ровным, профессиональным, как отполированный гранит.
Алекс, мужчина под сорок с обаянием стареющего льва и проницательными глазами, сделал глоток минеральной воды. Его взгляд скользнул по ее строгому, но безупречно сидящему костюму, задержался на напряженной линии губ.
- Всегда восхищаюсь твоей способностью фокусироваться на сути, Эм, – улыбнулся он, чуть наклоняясь вперед. – Даже за обедом. Ты не даешь расслабиться ни себе, ни собеседнику. Это... возбуждает.
Его нога под столом слегка коснулась ее каблука. Эмма даже бровью не повела. Она просто подняла взгляд с планшета, холодный и непроницаемый.
- Цены в ваших ресторанах к праздникам взлетают на 30%, Алекс. Конкуренция за квалифицированный персонал – еще острее. Мои люди – не тела. Они профессионалы. Их зарплата и условия должны отражать это, особенно тем, кто будет работать в ночные смены. И безопасность – приоритет. Девушкам, убирающим номера допоздна или идущим домой под утро – надежное такси или охрана до машины. Без вариантов.
Флирт умер, не успев родиться. Алекс откинулся на спинку стула, признавая поражение с легкой усмешкой.
- Ты права, как всегда. Договорились. Премии, охрана, такси. Присылай счета. - Он сделал заметку в телефоне. - Теперь о приятном. Рождественские планы? Или вся энергия уходит на подготовку к свадьбе принцессы?
Тень тревоги скользнула по лицу Эммы. Она отпила воды.
- Рождество – тихо. Только мы с Софи. Свадьба... да, занимает все мысли. - Она замолчала, разминая салфетку. - Вчера был разговор о свадебном приеме. Мать Майкла... она очень активна. Имеет четкое видение идеального торжества.