Эмма смотрела на дочь. На ее лицо, такое родное, такое любимое. Она закрыла глаза, сглотнув горький ком.
- Все будет хорошо, солнышко, – сказала она тихо, натянуто, но твердо. Она обняла дочь, чувствуя, как та вздрагивает от сдерживаемых рыданий. – Не плачь. Твой день... он будет прекрасным. И мы все... – она с трудом выговорила, – мы все сделаем для этого. Ради тебя. Я обещаю.
Глава 11
Тишину квартиры разорвал телефонный звонок, резкий и неожиданный. Эмма вздрогнула, отложив книгу. На экране – имя, от которого все внутри сжималось: «Ричард». Она долго смотрела на него, будто надеясь, что звонок прекратится сам. Но он настойчиво звонил. Вздохнув, она поднесла трубку к уху, не произнося ни слова.
— Эмма? – Услышав его уверенный, привычно-властный голос, Эмма затрепетала. Этот тембр, звучавший в ее жизни столько лет, все еще умел пробуждать целую бурю противоречивых чувств – от старой боли до чего-то, что она боялась назвать. Ее пальцы сжали трубку так, что костяшки побелели.
— Слушаю, Ричард… – Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала, но внутри все клокотало.
— Нужно обсудить свадьбу Софи, – он начал без предисловий, сразу к делу. – Она звонила. Хотела, чтобы ты активно участвовала в подготовке. Я беру на себя оплату приема и… – он сделал едва заметную паузу, – …и возвращаюсь сюда. На время, конечно. Для организации.
Эмма замерла. «Возвращаюсь». Одно слово, а как будто холодной водой окатило. Горло перехватило.
— Зачем? – Вырвалось резко, почти грубо. Она не смогла сдержаться. Мысль о том, что он снова переступит порог этого дома, наполняла ее паническим сопротивлением.
— Ты не дала мне сказать раньше, – ответил он с легким укором, но без злости.
— Меня не касается, где ты живешь сейчас, – отрезала Эмма, стараясь вложить в слова ледяное безразличие. – И тебя – дела Софи. Она справится со мной. Мы уже все обсудили.
— Она наша дочь, Эмма, – голос Ричарда стал тверже, настойчивее. – Я не хочу ссориться. Не сейчас. Не из-за этого. Это ее день.
— Ты хочешь завладеть Софи, показать себя щедрым отцом-спасителем, а я тебе не нужна, – выпалила она, обнажая старую рану. – Как всегда. Ты появляешься, когда тебе удобно.
— Ты не права, – прозвучало спокойно, но с какой-то новой, неожиданной интонацией. Не с привычной обидой или раздражением, а скорее с усталой убежденностью. – Совсем не права.
— Зачем тебе прием, зачем возвращаться? – настаивала Эмма, чувствуя, как нарастает истерика. – Только ради Софи. Чтобы покрасоваться перед гостями? Чтобы она была тебе благодарна?
Пауза на другом конце провода затянулась. Эмма почти слышала его дыхание.
— Может, и так, – наконец произнес Ричард, и его голос изменился. Стал тише, глубже, словно он отбросил маску. – Но есть еще и чувства, Эмма.
Сердце Эммы екнуло. Она не ожидала такого поворота.
— О чем ты? – спросила она сдавленно, почти шепотом.
— О чувствах Софи, в первую очередь, – он быстро вернулся на безопасную территорию, но что-то дрогнуло в его интонации. – Ты злишься, что я хочу быть частью жизни своей дочери в такой важный момент? Или… – он снова помедлил, – …или боишься, что, вернувшись ради нее, я войду и в твою жизнь? Но сейчас важны только чувства Софи. Она прямо сказала: мечтает, чтобы мы оба были рядом на ее свадьбе. Не как враги. Не как чужие люди. А как родители. Ее родители.
Эмма закрыла глаза. Ком подступил к горлу. Он бил в самое больное место. Он был прав. Софи делилась этой мечтой и с ней, умоляя не ссориться, хотя бы на время торжества. Она видела надежду в глазах дочери – надежду на какое-то примирение, пусть и формальное.
— Я знаю, чего хочет моя дочь, – тихо сказала Эмма, обороняясь последним, что у нее было. Но защита уже дала трещину.
— Тогда давай встретимся, – мягко, но настойчиво предложил Ричард. – Спокойно. Обсудим детали. И договоримся о нашем… поведении. Хотя бы до конца церемонии. Ради нее.
Эмма прислонилась лбом к холодному стеклу окна. За ним клубились вечерние сумерки. Она смертельно устала. Устала от этой войны, от обиды, от постоянного напряжения. И он был прав. Абсолютно прав. Софи заслуживала этот день без драм. Без их старых распрей.
— Я могу заехать… – начала она машинально, по старой привычке, но тут же осеклась. Нет. Не дам ему почувствовать, что он может диктовать условия, где им встречаться.
— Хорошо, – быстро сказала она, перебивая саму себя. Голос звучал ровно, но безжизненно. – Я согласна. Обсудим. Но я сама приеду. Назначь время.