Она не ждала возражений. И не услышала их.
— Хорошо, Эмма. Я буду ждать. Завтра? – спросил он, и в его голосе снова появилась та странная, непривычная мягкость.
— Завтра, – подтвердила она и положила трубку, не прощаясь.
Рука дрожала. Она стояла у окна, глядя на зажигающиеся в городе огни, и чувствовала, как внутри все опустошено. Согласие было вымученным, почти пораженческим. Ради Софи. Только ради Софи. Но где-то в глубине, под слоем усталости и обиды, шевельнулось что-то еще – слабое, настороженное, почти забытое. Что-то, что заставило ее сердце трепетать при звуке его голоса и теперь замирать от его неожиданных слов о "чувствах". Она резко отвернулась от окна. Надо было готовиться к завтрашней встрече. К новой битве, или к чему-то другому? Она боялась даже подумать.
Глава 12
Наступил вечер, когда Эмма подъезжала к пабу "Дом на Полпути". Он светился теплым, приглашающим светом, но внутри Эммы царила ледяная сумятица. Ричард предложил встретиться здесь – нейтрально, без намека на их общее прошлое, укрытое стенами дома. И он не настоял, чтобы заехать за ней. Рациональная часть Эммы вздохнула с облегчением – лишняя минута в замкнутом пространстве с ним была невыносима. Но другая, глупая, уязвленная часть, отметила это как еще одно доказательство его полного отстранения. Как будто она была просто деловым партнером по свадьбе дочери.
Она провела перед зеркалом слишком много времени. Перебирала платья, блузки, юбки, останавливаясь и отбрасывая. В итоге остановилась на элегантном кремовом костюме – строгом, но безупречно сидящем, мягко подчеркивавшем линии фигуры. Он говорил: «Я состоялась. Я сильна». Но когда она застегивала жакет, пальцы дрожали. В зеркале мелькнуло другое отражение – молодой женщины в легком платье, смеющейся, когда Ричард, неожиданно серьезный, поцеловал ее в первый раз под сенью старого дуба на окраине городка. Глупая, сладкая грусть сжала сердце. Что он почувствовал тогда? Восторг? Уверенность обладания? И знает ли Софи, какая внутренняя битва разыгрывается в матери каждый раз, когда ей приходится видеть Ричарда? Видеть его успех, его уверенность, его право снова войти в их жизнь по мановению руки дочери? Эмма резко выпрямилась, глядя на свое отражение строгим, почти жестким взглядом. Ненависть. Только ненависть и холодная необходимость ради Софи. Этим чувствам она и позволила вести себя.
- Эмма! Дорогая! – Джейд, дородный и всегда радушный хозяин бара, расцвел улыбкой, едва она переступила порог. – Ваш столик у окна свободен. Сегодня как обычно?
- Спасибо, Джейд. Пока просто минералку, пожалуйста, – ответила она, пытаясь вложить в голос легкость, которой не чувствовала. Она уже направлялась к столику, когда боковым зрением заметила движение у входа. Ричард. Он огляделся, мгновенно нашел ее взглядом и пошел навстречу. Эмма взяла себя в руки.
- Ричард, это Джейд, владелец «Дома на Полпути». Джейд, Ричард, – представила она их кратко, без лишних пояснений. Встретились два мужских взгляда: открытая приветливость Джейда и оценивающая сдержанность Ричарда. Эмма уловила в них знакомый отблеск – любопытство, смешанное с легкой, почти неосознанной завистью к человеку, сопровождающему такую женщину. Когда-то это льстило, заставляло играть. Сейчас она ощутила лишь пустую, тяжелую скуку.
Ее взгляд скользнул по залу и зацепился за знакомый силуэт у дальнего столика. Сестра Майкла с мужем. Эмма инстинктивно отвернулась, делая вид, что не заметила их. Представлять Ричарда? Нет. Всплыло старое, как мир, напоминание: их не пригласили на семейное торжество Майклов. Легкая обида, как давний шрам, дала о себе знать, но не болью, а скорее холодком. И в этом была своя правда – общение с матерью Майкла было проще и комфортнее на почтительной дистанции. Пусть сидят.
- Кажется, тебя здесь все знают, – заметил Ричард, когда они сели. Его голос был ровным, деловым.
- У меня много деловых контактов в городе», – отозвалась Эмма, принимая минералку от Джейда. – «Дом на Полпути» – удобное место для встреч.
Ричард внимательно оглядел ее костюм, интерьер паба, словно оценивая масштаб.
Ирония зазвенела в голосе Эммы прежде, чем она успела ее сдержать:
- Это удивляет тебя, Ричард?
Он не ответил сразу. Взял меню, отложил. Его пальцы сомкнулись вокруг стакана с водой, который принес официант.
- Нет, – сказал он наконец, и его голос потерял деловой оттенок, стал глубже, искреннее. – Не удивляет. Я всегда знал, какой потенциал в тебе есть. Я всегда ценил твой ум, твою деловую хватку. Даже когда… - Он запнулся. - Я не удивлен твоей независимостью. И тому, как ты одна вырастила Софи – прекрасную, умную девушку. Я не удивлен даже…- Он сделал паузу, встретив ее остекленевший от напряжения взгляд. - …не удивлен даже тому, что ты все еще испытываешь ко мне чувства.