– Мам, ты не видела мои… – Софи замерла на пороге. Глаза ее округлились, рот приоткрылся. Она смотрела то на мать, то на отца, прижатых друг к другу в ее родительской постели. Минута тишины повисла, густая и неловкая. И вдруг… лицо Софи озарилось самой ослепительной улыбкой, какую Эмма видела у дочери за последние годы.
– О Боже! – выдохнула Софи, хлопнув в ладоши. – Вы… вы вместе! Это же потрясающе! Я так мечтала! – Она прыгнула на месте, забыв про поиски ключей или чего бы то ни было. – Майкл! Майкл, ты не поверишь! – крикнула она в сторону коридора, уже доставая телефон. – Пап, мам… я так рада! Правда! Ой, только… – она вдруг понизила голос, сделав преувеличенно серьезное лицо, но глаза все так же сияли, – …вы там… предохраняетесь, да? Берегите себя! – И, бросив на родителей еще один сияющий взгляд, Софи выпорхнула из комнаты, притворив дверь.
Эмма застыла, чувствуя, как жар стыда заливает ее с головы до ног. Она услышала взрыв смеха Софи в коридоре и ее быстрые шаги. Мир рушился.
Ричард, напротив, казалось, только проснулся. Он потянулся, зевнул, и на его лице появилась… уверенность? Да, уверенность в том, что Эмма, конечно же, позаботилась о предосторожностях. Ее тело не знало никого, кроме него, за все эти годы. Стыд сменился яростью.
– Нам стоит беспокоиться о куда более серьезных вещах, Ричард, – выдохнула она, глядя в потолок, – чем о "несчастливой случайности" зачать от тебя ребенка во второй раз.
Она резко встала, натягивая халат. И тут ее взгляд упал на шею Ричарда. Яркие синяки. Следы ее страсти, ее зубов, ее потери контроля. Жар вернулся с удвоенной силой, окрасив щеки в багрянец. Она вспомнила минуты, когда оставляла эти метки, и сразу захотелось провалиться сквозь землю.
Ричард заметил ее взгляд, ее румянец. Он приподнялся на локте, изучая ее лицо.
– Что-то болит? – спросил он с притворной невинностью, которая лишь разозлила Эмму еще больше.
– Она все видела, Ричард! – зашипела Эмма, забыв о синяках в панике. – Софи! Она видела нас… так! И она уже звонит Майклу! Она решила, что мы… что мы вместе! Весь город скоро будет знать!
Ричард пожал плечами, оставаясь на редкость спокойным.
– И что? Она взрослая. И она счастлива. Это же хорошо?
– Хорошо?! – Эмма чуть не задохнулась от возмущения. – Это катастрофа! Она будет строить планы, надеяться… а это… это было всего лишь… – Она замолчала, пытаясь убедить в этом прежде всего себя. Но ее взгляд снова невольно скользнул по его обнаженному торсу, по синякам на шее и ключице, по царапинам на плече. Ее тело предательски отозвалось на это зрелище теплой волной. Она не могла отрицать силу того, что произошло.
– Всего лишь что, Эмма? – холодно спросил Ричард, поднимаясь с кровати. Его спокойствие было как нож. – Закончи мысль. Всего лишь секс? – Он подошел к ней, слишком близко. – Так много ли у тебя было этого… "всего лишь секса" за эти годы без меня? – Его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель.
– Как ты смеешь?! – Эмма отпрянула, возмущенная его вторжением в ее личную жизнь, его подспудным недоверием.
– Я смею, потому что вижу лицемерие, – отрезал он. – Ты готова сгореть от стыда, что дочь увидела нас вместе, но сама с восторгом оставила на мне следы, которые видит весь мир. Ты говоришь "всего лишь секс", но твое тело, твои глаза кричат о другом. Ты боишься надежд Софи, но сама цепляешься за эту ночь как за что-то… значимое. Или я ошибаюсь?
Эмма почувствовала усталость. Глубокую, всепоглощающую. Годы прошли, а он все тот же. Все так же не верит ей. Все так же ищет подвох. А она… А она что? Она похолодела внутри, отгораживаясь от нахлынувших чувств.
– Я не люблю тебя, Ричард, – сказала она четко, глядя мимо него. – Никогда не любила по-настоящему. Эта ночь ничего не меняет. Это был порыв. Слабость.
Ричард усмехнулся, и в его смехе звучала горечь.
– Ага. Порвались. И ты хочешь, чтобы это осталось нашей маленькой грязной тайной? Удобный для тебя вариант. Иметь меня в своей постели, но не в своей жизни? Не нести ответственности?
Эмма вздрогнула. Он угадал. Отчасти. Она была рада, что он не знал всей правды – правды о ее одиночестве, о том, что он был единственным. Но еще больше ее охватил страх: а что, если он сейчас развернется и уйдет? Что она скажет Софи? А Софи… она может приехать в любой момент! И если мать Майкла узнает… Эта женщина и так считала Софи недостаточно благопристойной из-за работы, из-за ее независимости. А если она узнает, что мать Софи спит с бывшим мужем накануне свадьбы дочери? Сплетни, осуждение – все это обрушится на Софи. Из-за нее. Из-за ее слабости.