- Я… я надену его, – пробормотала она, исчезая в спальне.
Она натянула платье – простое синее хлопковое, действительно с рядом мелких пуговиц на спине. Бюстгальтер она все же надела, но с отчаянием поняла, что он неудобен под тканью, теснит. Времени менять не было. Она вышла, судорожно пытаясь дотянуться до верхних пуговиц.
- Дай я, – Ричард был уже рядом. Его пальцы, уверенные и ловкие, взялись за первую пуговицу. Он стоял сзади, так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья, слышала его ровное дыхание. Каждое прикосновение его пальцев к ткани спины, каждое движение руки, неизбежно задевавшее бок ее груди, когда он тянулся к следующей пуговице, было пыткой. Эмма замерла, затаив дыхание. Его пальцы скользили вверх, к затылку, застегивая последние пуговицы. Каждое легкое касание ее кожи, каждый шорох ткани отзывался эхом внизу живота. Она чувствовала, как слабеют колени, как разум затуманивается. Я теряю контроль. Совсем.
Дорога в машине прошла в напряженном молчании. Эмма смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в руках и бешеный стук сердца. Одно утешало: Ричард вел машину сосредоточенно, не пытаясь заговорить или прикоснуться.
Увы, утешение было недолгим. Подъехав к указанному адресу – симпатичному, но скромному дому в викторианском стиле – Эмма с досадой увидела скопление машин. Все были уже здесь: Софи, сияющая и взволнованная, Майкл, смущенно улыбающийся, его отец, невозмутимо осматривающий фасад, и… она. Миссис Эвери. Высокая, подтянутая, в безупречном костюме, излучающая холодную оценку.
- Ричард! Дорогой! – миссис Эвери ринулась к нему первой, протягивая обе руки. Ее улыбка была ослепительной, ледяной.
– Как чудесно вас видеть! И… Эмма! – она повернулась, схватив Эмму в легкие, но цепкие объятия. Шепот, предназначенный только для ее уха, был сладок, как яд
- Мы все так рады вашему примирению! Просто чудо! Может, вы даже обгоните наших молодоженов у алтаря? - Намек был прозрачен и оскорбителен. Эмма почувствовала, как по спине бегут мурашки от ярости. Ради Софи. Ради ее счастья. Сдержись. Она выдавила что-то похожее на улыбку.
Войдя внутрь, Эмма поняла истинную причину срочности. Дом… был ее. Тот самый, который она с любовью обустраивала годами, где росла Софи, и который она была вынуждена продать после разрыва с Ричардом. Сердце сжалось от боли и гнева. Майкл привез своих родителей оценить ее бывший дом как возможное жилье для них с Софи!
- Ну что ж, – миссис Эвери окинула гостиную критическим взглядом. – Тесновато. И планировка… странная. Неужели нельзя было найти что-то более современное, Майкл? -Она повернулась к сыну.
- Дорогой, подумай. Вам с Софи будет гораздо удобнее пожить с нами. Сэкономите, да и помощь под рукой. Этот дом… он требует слишком много вложений. И кухня! – она махнула рукой в сторону дверного проема. – Просто каморка! Как там можно что-то приготовить?
Эмма вскипела. Оскорбление дома было оскорблением ее прошлого, ее труда, ее вкуса. Она открыла рот, чтобы дать волю накопившемуся сарказму, но Ричард был быстрее.
- О, миссис Эвери, вы, как всегда, проницательны, – его голос был гладким, дипломатичным, с легкой ноткой лести. Он легко шагнул вперед, вставая между Эммой и свекровью. – Но разве самостоятельность – не лучшая школа для молодых? Добиваться своего, обустраивать гнездышко… это так сплачивает! - Он улыбнулся Майклу. - А кухню, поверьте, можно превратить в шедевр. Было бы желание и… правильный подход. - Его взгляд скользнул к Софи, которая смотрела на него с надеждой.
Миссис Эвери, польщенная его вниманием и лестью, смягчилась.
- Ну, Ричард, вы, конечно, правы… Но все же… – она продолжила критиковать, переходя к санузлу.
Эмма стояла, стиснув зубы до боли. Ярость клокотала внутри. Ричард! Он спас Софи от жизни под каблуком этой женщины! Он защитил ее дочь, проявив дипломатичность, которой так не хватало ей самой. И это бесило. Бесило, потому что делало его нужным. Полезным. Бесило, потому что напоминало, как хорошо он умеет манипулировать людьми, когда хочет.
- А этот пиджак, Эмма, – голос миссис Эвери вернул ее к реальности. Та критически разглядывала ее кремовый пиджак поверх платья. – Такой цвет… он вас полнит, дорогая. И фасон устаревший. Вам бы что-то более… структурированное.
Последняя капля. Эмма почувствовала, как гнев перехлестывает через край. Она собиралась огрызнуться, но вдруг осознала кошмарную деталь. Под платьем… она забыла надеть бюстгальтер! В спешке, после его слов! Пиджак, хоть и «полнил» и был «устаревшим», был единственной защитой, скрывающей этот факт. Если она его снимет…