Джейк прищурился, его взгляд стал игриво-заговорщическим.
— Ради возможности лицезреть вас. И, возможно, ради… перспектив. Говорят, вы вновь сошлись с отцом невесты? Очень романтично. Открывает увлекательные возможности. Особенно если слухи о скорой свадьбе… — он намеренно не договорил, изучая ее реакцию.
— Свадьбе? Между мной и Ричардом? — Эмма фыркнула, отхлебнув шампанского. — Слухи сильно преувеличивают.
Изменение в его глазах было мгновенным. Искра флирта погасла, сменившись холодным расчетом и… разочарованием?
— Понятно, — произнес он ровно. Затем, как ни в чем не бывало, переключился: — А вы хорошо готовите, Эмма? Представьте, как было бы чудесно, если бы вы однажды приготовили мне завтрак… в постель.
Абсурдность предложения, произнесенного с таким напускным томлением, после его явного разочарования насчет «перспектив», сломила Эмму. Громкий, искренний смех вырвался у нее, эхом прокатившись по залу и на секунду заглушив светскую болтовню. Все взгляды устремились к ним.
Эмма, еще смеясь, заметила ледяной, осуждающий взгляд Мэг Кэмпбелл. Вызов, смешанный с досадой, вспыхнул в ней.
— Завтрак в постель? О, это безусловно прелестно! — воскликнула она нарочито громко, обращаясь уже ко всем вблизи стоящим. — Но, дорогой Джейк, для такого мероприятия требуется соответствующая… экипировка. Пижама, например. А я, к сожалению, в кашемире.
Смех Эммы сменился натянутой улыбкой. Софи, стоявшая рядом с Майклом, побледнела, ее глаза метали молнии. Прежде чем Эмма успела что-либо предпринять, дочь схватила ее за руку и потащила прочь, в сторону ванной комнаты.
Дверь ванной захлопнулась с грохотом.
— Мама! Что это было?! — Софи шипела, ее лицо искажено гневом и стыдом. — Ты флиртуешь с этим… этим Джейком! На глазах у родителей Майкла! У всех! Ты позоришь меня! Ты позоришь нас! Или ты… — ее голос дрогнул от злости, — или ты сомневаешься, что Ричард мой отец? Может, ищешь кандидата получше? Или уже нашла?!
Дверь ванной приоткрылась. На пороге стоял Ричард. Его лицо было бледным от гнева.
— Софи, замолчи! — его голос, обычно сдержанный, прозвучал как хлыст. — Ты не имеешь права говорить с матерью в таком тоне! И никогда, слышишь, никогда не смей сомневаться в том, кто твой отец. Это омерзительно.
Софи, ошеломленная его появлением и тоном, на мгновение опешила, но гнев взял верх.
— А она имела право так унижать меня перед родителями Майкла?! Перед всеми?! Флиртовать как последняя…!
— Софи, хватит! — Ричард шагнул внутрь, дверь закрылась за ним. Он подошел к Эмме, которая стояла, прижавшись к раковине, избегая смотреть на него. Она боялась увидеть в его глазах то же осуждение, что и в глазах дочери. Но вместо этого он взял ее руку. Нежно. И поднес к своим губам, задержав на ней долгий, нежный поцелуй. Все замерли.
— Твоя мать, — произнес Ричард четко, глядя прямо на Софи, — имеет право вести себя так, как считает нужным. Она взрослая, свободная женщина. Да, она флиртовала. Возможно, неуместно. Но это ее выбор. И я не намерен ее за это осуждать. Более того, — он сделал паузу, его голос стал глубже, наполненным чувством, — много лет назад я совершил огромную ошибку. Я не поверил в ее любовь. Я усомнился в ней. И я потерял ее. Я потерял вас обеих. Я не намерен повторять эту ошибку. Я доверяю ей. Сейчас. И буду доверять всегда. Она не обязана нравиться никому, кроме себя самой. И тебя это касается в первую очередь, Софи.
Эмма смотрела на него, не веря своим ушам. Его слова, его защита, этот поцелуй на руке… Искренность, с которой он говорил о доверии и прошлой ошибке, развеяла ее обиду и страх осуждения. Она видела только его – сильного, защищающего ее, признающего свою вину.
Софи стояла, потрясенная. Гнев сменился растерянностью, а затем стыдом. Слезы навернулись на ее глаза.
— Мама… папа… простите, — прошептала она. — Я… я не хотела… Я просто… я так переживала из-за ваших отношений, за вас обоих. Я хотела, чтобы у вас все было хорошо… чтобы вы были счастливы… вместе или… как угодно, но счастливы. Я боялась, что вы снова причините друг другу боль.
Эмма подошла и обняла дочь.
— Все в порядке, солнышко. Я знаю. Я постараюсь… быть сдержаннее с флиртом. И буду ценить Майкла еще больше, раз он терпит такую взбалмошную тещу и ее семью. — Она мягко улыбнулась.
Софи кивнула, вытерла слезы и, бросив последний взгляд на родителей, вышла из ванной. Тишина повисла в маленькой комнате, наполненной отражениями в зеркалах.
Ричард не отпускал руку Эммы. Он повернул ее к себе.
— Я приехал сюда не только ради Софи, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось ей в сердце. — Я приехал потому, что не мог больше жить, не видя тебя. Не зная, как ты. Я люблю тебя, Эмма. Всегда любил. Даже когда ненавидел. Особенно когда ненавидел. Я устал бояться потерять тебя снова.