Он начал описывать, его слова были нежными, но насыщенными скрытым смыслом: вечер на природе, только они и звезды… тепло костра на коже… шепот ветра в волосах… прикосновения, исследующие каждую линию тела без стыда, без спешки… как он будет снимать с нее одежду, поцелуями… как будет смотреть на нее при лунном свете… как будет слушать каждый ее вздох, каждое движение… Его описание было настолько чувственным, настолько физическим, что у Эммы перехватило дыхание. Внизу живота сжалось сладкой судорогой. Она почувствовала влагу между ног. Его слова будили в ней неведомую до сих пор, пугающую и манящую жажду. Она поверила в эту «идеальную ночь». Поверила ему.
Старинный особняк, стилизованный под замок, стоял среди холмов, поросших вереском. Каменные стены, башни, свинцовые окна – сказка, воплощенная в камне. Запах дровяного камина, воска и влажного камня встретил их в вестибюле. Эмма замерла, пораженная.
– Идеальная ночь… – прошептала она невольно, глядя на огромную кованую люстру, бросающую блики на темное дерево.
Ричард стоял рядом, расплачиваясь за номер. Один номер. Его рука лежала на ее пояснице, пальцы слегка впились в шелк платья. Он услышал ее шепот.
– Мне его рекомендовали именно за атмосферу, – сказал он, поворачиваясь к ней. В его глазах горел знакомый огонь – смесь страсти, решимости и того самого смятения, которое он не мог скрыть. – Говорят, здесь… случаются чудеса.
Он взял ключ – тяжелый, старинный. Их пальцы соприкоснулись. Искра. Эмма вздрогнула. Он взял ее руку тверже, повел за собой по широкой каменной лестнице. Шаги гулко отдавались в тишине старого дома, сливаясь с бешеным стуком ее сердца. Страх, ожидание, и та самая пробудившаяся жажда смешивались в головокружительный коктейль. Она шла навстречу своей «идеальной ночи», не ведая, что идеальность – лишь прелюдия к будущей боли, а каждое его прикосновение, такое желанное сейчас, однажды станет воспоминанием-ножом. Он открыл тяжелую дубовую дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Ричард шагнул в номер, увлекая ее за собой, и закрыл дверь, отрезав их от мира. В большом номере с темными дубовыми панелями и огромной кроватью под балдахином пахло лавандой, воском и… возможностью. Он повернулся к ней, спиной к двери. В его взгляде не осталось ни сомнений, ни борьбы. Было только обещание. Обещание той самой близости, о которой он так соблазнительно шептал в машине. Эмма стояла на пороге не только комнаты, но и своей судьбы, еще не зная, что плата за эту ночь окажется непомерно высокой.
Глава 5
Лунный свет, пробиваясь сквозь щели тяжелых портьер, серебрил края огромной кровати под балдахином. Воздух был густым от запаха их тел, лаванды и пчелиного воска. Эмма лежала на спине, ее кожа, влажная и чувствительная, дрожала под прикосновением его пальцев, медленно скользивших от ключицы к бедру. Ричард опирался на локоть, его глаза, темные в полумраке, изучали ее с благоговейной жадностью.
- Ты... ты нереальна, Эмма, – его голос был хриплым от недавнего напряжения. Он наклонился, и его губы коснулись точки под ее грудью, вызвав тихий стон. - Каждый сантиметр...
- Ричард... – она задыхалась, ее пальцы впились в его волосы, прижимая его губы ниже, к животу. - Пожалуйста...
- Не спеши, – он прошептал, его дыхание обжигало кожу ее живота. - Я хочу запомнить тебя. Всю. Вот такую. Дрожащую. Живую. Мою. - Слово "мою" прозвучало как заклинание, как обет. Его язык обрисовал пупок, заставив ее выгнуться со стоном.
Страсть была всепоглощающей, физической поэзией. Он исполнял свое обещание об "идеальной близости" с методичностью ученого и пылом влюбленного. Каждое прикосновение было исследованием, каждым поцелуем он словно наносил на карту новую территорию ее тела и души. Когда он наконец вошел в нее, это было не больно, а... неизбежно. Как падение в бездну. Она обвила его ногами, притягивая глубже, ее шепот смешивался с его прерывистым дыханием:
- Да... вот так... не останавливайся...
- Ты моя, – он рычал, двигаясь с нарастающей силой, его пальцы сплетались с ее пальцами, прижимая ладонь к прохладному шелку простыни. - Навсегда моя, Эмма. Почувствуй это...
И она чувствовала. Каждым нервом, каждой клеткой. Это было слияние, экстаз, забвение. Они теряли счет времени, теряли себя в другом. Казалось, мир сузился до этой комнаты, до этого тела, до этого человека. Любовь была огнем, сжигающим все сомнения, все преграды.
Свадьба. Маленькая церковь в Шотландии.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, рисовали радужные пятна на каменном полу. Эмма стояла у алтаря в простом шелковом платье цвета слоновой кости, его рукава-фонарики мягко ниспадали, открывая хрупкие запястья. Ее пальцы дрожали в руке отца. Перед ней – Ричард. В идеально сидящем утреннем костюме, его обычно сдержанное лицо светилось таким открытым обожанием, что у нее перехватывало дыхание. Казалось, весь мир сузился до него, до его голубых глаз, смотрящих на нее как на чудо.