- Обожаю тебя, – шевельнулись его губы беззвучно, когда она приблизилась.
Обмен клятвами прозвучал как музыка. Его голос был твердым, уверенным, когда он обещал любить "в горе и радости". Ее собственный голос звенел чистотой веры. Кольцо, скользнувшее на палец, было не холодным металлом, а символом нерушимого единства. Когда священник объявил их мужем и женой, Ричард не стал ждать разрешения. Он схватил ее лицо в ладони и поцеловал – не церемонно, а страстно, властно, заявляя свои права перед Богом и немногочисленными гостями. Вздохи, смешки... Эмма утонула в этом поцелуе, в его губах, в его руке, сжимающей ее талию. Мир был идеален. Их крепость – нерушима. Наперекор сомнениям родителей ("Слишком рано, Эмми!"), шепотам его коллег ("Он сломал все правила ради этой девочки!").
Спустя два месяца Эмма сидела на краю жесткого смотрового кресла, зажав в потных ладонях тот самый тест с двумя полосками. Сердце колотилось как птица в клетке – от восторга и первобытного страха. УЗИ-аппарат стоял рядом, немой свидетель.
- Доктор... я... мы не планировали так скоро, но... – она запнулась, краснея.
Врач, пожилая женщина с добрыми глазами, улыбнулась.
- Иногда жизнь преподносит самые лучшие сюрпризы, дорогая. Раздеваться до пояса и на кушетку, пожалуйста. Посмотрим на ваше маленькое чудо.
Холодный гель, датчик на животе... Эмма затаила дыхание, впиваясь взглядом в экран. Серый хаос... и вдруг – четкий, ритмичный стук. Бум-бум. Бум-бум. Громче ее собственного сердца.
- Вот он, – доктор подвинула экран. – Видите? Маленькое пятнышко. И сердцебиение прекрасное. Сильное. Поздравляю, Эмма. Вы примерно на 7 неделе.
Слезы накатили на глаза, горячие и соленые.
- Он... он жив? Все в порядке?
- Все идеально, – врач вытерла ей живот, протягивая бумажное полотенце. – Здоровый маленький эмбрион. У вас будет ребенок.
Эмма одевалась дрожащими руками, не сводя глаз с распечатанного снимка УЗИ – размытого серого овала с крошечной пульсирующей точкой внутри. Их точка. Их чудо. Она уже представляла, как покажет снимок Ричарду, как он обнимет ее, как его глаза наполнятся той же немой благодарностью и трепетом.
Она встретила его у двери, сияющая, снимок за спиной.
- Ричард! У меня есть... сюрприз!
Он устало улыбнулся, снимая пиджак.
- Что-то хорошее, судя по лицу?
- Лучшее! – она протянула ему снимок УЗИ. - Посмотри! Наш малыш! Семь недель! И сердце бьется, доктор сказала – идеально!
Он взял бумажку. Улыбка медленно сползла с его лица, как маска. Сменяясь шоком, затем – леденящим кровь недоверием. Он поднял на нее глаза. В них не было радости. Только пустота и... презрение?
- Это... невозможно, Эмма.
- Что? – ее улыбка замерла. - Но доктор... снимок... сердцебиение! Мы смогли, Ричард! Чудо!
- Чудо? – он усмехнулся резко, неприятно. Бросил снимок на комод, как мусор. - Или... тщательно спланированный трюк? Я бесплоден, Эмма. Окончательный диагноз. Три года назад. Единственный человек, кому я не сказал... тебе.
Удар под дых. Звон в ушах. Она схватилась за спинку стула.
- Ты... что? – прошептала она, не веря. - Но... как? Почему ты не сказал?
- Сказал? Чтобы ты жалела меня? Или чтобы искала альтернативы? – его голос зазвенел холодной яростью. Он шагнул к ней, тыча пальцем в ее живот. - Так чей он, Эмма? Чей плод твоего "чуда"? Дэвида? Твоего верного щенка, который все еще виляет хвостом вокруг? Это его ребенок?
Боль. Не от обвинения – от предательства. От разрушения всего святого, что было между ними. От этой ненависти в глазах человека, который час назад был ее мужем.
- Дэвид?! – она засмеялась, и звук был диким, истеричным. - Он мой друг! Как брат! Я никогда... только ТЫ, Ричард! Только ты!
- Врешь! – он рявкнул, его лицо исказилось гневом. Слюна брызнула. - Врать тебе нечего! Я ЗНАЮ правду! Ты обманула меня! Использовала!
В этот миг что-то внутри Эммы умерло. Заморозилось. Слезы высохли. Голос стал низким, металлическим, как лезвие.
- Хорошо, Ричард, – она выпрямилась, отстраняясь от его ярости. - Ты прав. Ребенок не твой.
Она увидела, как он дрогнул, ожидая слез, мольбы, а не этого ледяного согласия.