— Кажется, в нашей школе появился серийный убийца, — едва слышно сказал Глеб.
— Ещё убийства не было, — резонно заметил Даниил. — Милена пропала. Она, возможно, ещё жива. Алина тоже…
— Мила… — с болью в голосе выдохнул Глеб.
Мы с Даниилом уставились на парня, улавливая, как боль исказила каждую черту лица Углицкого. Я прикусила губу и протянула руку, коснулась плеча одноклассника и сжала, в знак поддержки. Почувствовала только, как ладонь Царицына сильнее мои пальчики стиснула. Оборачиваться к парню не стала. Пытаться понять, что это значило тоже. Смотрела на повесившего голову Глеба и пыталась подобрать слова поддержки.
— Даже суток не прошло, Глеб. Всё будет хорошо. Уже улики нашли.
Углицкий ничего не ответил. Только руку поднял и накрыл мои пальцы на своём плече. Сжал. И дёрнул уголком губ.
Открыл дверь в кабинет, пропуская вперёд. Мы втроём замерли. Взгляды одноклассников были направлены на нас. Двенадцать пар глаз. Неосознанно сделала полшага назад, впечаталась в грудь Даниила. Парень одной рукой обвил меня вокруг талии, притягивая ещё ближе.
— Что? Чего уставились? — немного грубовато спросил Даниил.
— Что там произошло? Алинку забрала скорая? Что с ней? — вопросы посыпались со всех сторон.
К счастью, отвечать не пришлось. В кабинет зашёл Дмитрий Олегович. Прошёл к своему столу. Стал перекладывать стопки тетрадей с места на место подрагивающими руками.
— Сегодня уроки будут отменены.
— Можно идти домой?
— Нет, Лера. Домой пойдёте после допроса и сдачи отпечатков пальцев.
— Разве вы имеете право брать у нас отпечатки пальцев без нашего на то согласия?
— Еремеев, а тебе есть что скрывать? — Дмитрий Олегович тут же глаза сузил и стал походить на опасного хищника.
— Нет, — как-то растерянно ответил парень.
— Вы не понимаете всей серьёзности ситуации? Милена пропала посреди урока, Алина отравлена. Каждый из вас должен быть осторожен. Не ходите в одиночку. Даже в туалет.
Никто спорить не стал. Меня сдавать отпечатки пальцев вызвали в самом начале, поскольку меня уже допросили. И когда я вышла из кабинета, стирая с подушечек пальцев чёрную субстанцию, меня под локоть аккуратно подхватили и затащили в небольшую нишу.
Я смотрела в глаза Даниила и понимала, что вновь забываю обо всём. О тяжёлом дне, о неприятном послевкусии после допроса, о теле Алины на полу. Обо всём. Вновь во всём мире остался только он. Даниил. Даня. Его глаза, в которых странные эмоции отражались. Его пухлые губы, которые тронула какая-то робкая улыбка.
Этот день высосал из меня все силы, сожрал все эмоции. У меня не осталось просто сил на то, чтобы бороться сейчас с чувствами к этому парню. Чтобы отталкивать его и пытаться сбежать. Как бы не убеждала я себя вчера, что забыла, что мне наплевать, что ненавижу, я лгала. Лгала ему. И себе, прежде всего. Я по-прежнему его люблю. Знаю о его недостатках, знаю его характер непростой. Но люблю вопреки. Вопреки всему. Вопреки всем обидам и всей боли. Потому что… Да просто так. Потому что в детстве уже моё сердце выбрало его. Вот так просто.
Затылком упёрлась в стену позади и запрокинула голову, чтобы удобнее было смотреть в лицо Дани. Парень руку очень осторожно поднял. Медленно и неторопливо. Будто спугнуть меня боялся. Кончиками пальцев провёл по щеке. Так аккуратно и нежно, будто пёрышком касался. По щеке вниз, на линию челюсти. Потом выше, к приоткрывшимся от волнения губам. Указательным пальцем коснулся верхней. Очертил абрис. Я смотрела в лицо Царицына, наблюдала, как жадностью и порочностью полыхнули его глаза. Сделала глубокий вдох. Даня тут же пальцем коснулся нижней губы. Провёл несколько раз, оттягивая.
— Даня, — смущённо шепнула, чувствуя, как щёки мигом окрасились в красный цвет.
А Царицын будто с ума сошёл. Задышал чаще и глубже, ссутулился и склонил голову. Его большой палец, до этого просто касавшийся нижней губы, скользнул между зубов. Я широко распахнула глаза.
— Настя, — Данила точно зачарованный смотрел на мой рот.
И этот взгляд заставил меня поверить, что я могу быть красивой. Желанной. Любимой. Я зажмурила на один миг глаза, после чего лизнула подушечку его пальца. Царицын дрогнул. И выругался сквозь зубы. Одёрнул руку и склонился резко, чтобы кончиком языка провести по моей нижней губе. Увлажняя. Волнуя. Сводя с ума своей близостью. Своими жадными, обжигающими прикосновениями.
Это было нечто запредельное. Неподдающееся описанию. Подходящих слов, чтобы выразить обуревающие меня чувства не было. Меня потряхивало. Каждая мышца тела дрожала. Грудь часто вздымалась и опадала. Перед глазами всё плыло. Вскинула руки и вцепилась пальчиками в толстовку Даниила.