Подался вперёд так, чтобы крепкая грудная клетка в моё плечо упиралась, а горячее дыхание с горьким запахом сигарет и мятной жвачки опалило ушную раковину и щёку, зашевелило волоски, выбившиеся из хвоста. Я хотела ответить что-то ехидное, но только плечом повела, отпихивая Даниила. Жестом давая понять, что его близкое присутствие раздражает.
— Что-то ты не особо рада новому однокласснику, — парень даже не подумал отодвигаться.
Только на миг отстранился для того, чтобы свой стул ближе придвинуть и нагло закинуть руку на спинку моего стула. Окружая собой со всех сторон. Волнуя. Заставляя глупое сердце колотиться в горле. Ладони стали влажными, оставляя на тетради следы.
— Что ты от меня хочешь? — процедила сквозь зубы, ниже склоняя голову и до боли в пальцах сжимая в руке ручку.
— Имя, — дрогнула всем телом, стоило губам Даниила мазнуть по моей ушной раковине.
— Отодвинься от меня, — зашипела, повернув к нему резко лицо.
Да так и замерла. Всего несколько сантиметров разделяли нас. Кончик моего носа почти зацепил его. Сухие губы опаляло его дыхание. Так близко. Так чертовски близко. Даже крапинки в его глазах смогла разглядеть. Хотелось нервно облизать губы. Увлажнить. Но я не хотела выдавать своего волнения. Своей слабости перед ним. Только не перед Царицыным.
— Что ты такая злая? — Даниил усмехнулся, но только глаз эта усмешка не коснулась. В них я видела всё тот же холод, то же напряжение.
Почувствовала, как пальцы парня скользнули на плечо. Сжали сквозь ткань свитера. И скользнули выше, на оголённые плечи и шею. Сначала замерла, поражённая собственной реакцией на прикосновения. Под кожей будто сотни костров разожгли. Будто сотни крохотных, огненных иголочек закололи кожу. Особо острые вонзились в тех местах, где шершавые подушечки пальцев Даниила касались кожи. Сердце колотилось с такой силой, что где-то на грани сознания поразилась, как весь класс ещё не обернулся на меня. Как ещё никто не услышал его запредельный грохот.
Но один человек прекрасно заметил мою реакцию. Каждую деталь. Каждую эмоцию считал с лица. И самодовольно, победоносно ухмылялся. Как тогда. Три года назад. И пять лет назад. Всякий раз, когда растаптывал и унижал. Когда сердце из груди вырывал с корнями и ногами в землю втаптывал. Мой безжалостный мучитель. Ненавистный.
Вскинула руку и с силой вонзила отросшие ногти в запястье руки Царицына. Он дёрнулся. Смотрела в такое красивое и ненавистное лицо, в злые глаза, в которых зрачок резко сузился, а после ухнул, расширяясь и скрывая даже радужку. Смотрела в его лицо и всё сильнее вонзала ногти в смуглую кожу, чувствуя, как часто колотится его пульс под подушечками пальцев. Он не издал ни единого звука. Больше не шелохнулся. Не подавал виду, что ему больно. Будто мои ногти не проткнули кожу на его руке. Будто кровь не выступила полумесяцами на смуглой коже.
Он только ухмылялся. Криво и насмешливо. Удерживая мой взгляд. Смотря на меня расширившимися зрачками.
Медленно стала разжимать правую руку. Опустила взгляд, увидела, что под ногтями теперь кровь Даниила. От её вида затошнило. Вскинула руку.
— Да, Настя? — Алевтина Андреевна перевела взгляд с доски на меня, поправляя очки.
— Можно мне выйти? — спрятала руки под парту, зажала между коленями, пытаясь унять дрожь.
— Иди. Потом решение задачи перепиши у соседа.
Я попыталась подняться, но рука Даниила придавила к стулу. Дёрнулась.
— Сбегаешь от меня, Настюш-ш-ша? — снова шёпот на ухо, чтобы губы касались ушной раковины. Чтобы проклятые мурашки опьянёнными его близостью табунами замаршевали по коже.
— Мне нужно выйти, Даниил. Отпусти меня, — дёрнула плечом.
Парень ещё полминуты дышал мне в висок, не убирая влажных губ от ушной раковины. Я замерла. Заледенела, точно статуя.
Рука медленно сползла с плеча, легла на спину и провела по позвонкам. Вскочила так резко, что стул чуть не упал. Вылетела из кабинета физики и, не видя дороги, бросилась в туалет. Перед глазами всё плыло. И только включив ледяную воду и став тереть руки с мылом, вымывая из-под ногтей кровь Даниила, поняла, что из глаз катятся слёзы. Склонилась над раковиной и стала плескать водой в лицо, пытаясь привести себя в чувство. Пытаясь смыть горячие слёзы. свою постыдную слабость.
— Боже… За что? Зачем снова… — зашептала судорожно, понимая, что успокоиться не могу.
Что слёзы душат. Всхлипами рвутся из груди. Разъедают внутренности вместе с ненавистью, злостью, обидой и разочарованием. Всхлипнула и лбом уткнулась в кран, не вынимая ладоней из-под струи. Чувствуя, как немеют от холода ладони.