Стас не знал, как еще. У него в жизни было не так много принципов. На пальцах одной руки можно перечесть. Он не выпрашивал чужой любви, не давал пустых обещаний ни другим, ни себе. Да и вообще, по большому счету предпочитал молчать. Вот и сейчас промолчал.
А мозг продолжал шокированно повторять: «Вау». Ничего себе заявочки от юной девушки, которая должна мечтать о принце в таком возрасте.
Но что Стас знал о мечтах? Он и мечтать-то в ее возрасте не умел.
Перед сном они решили посмотреть кино. Телевизором Прохорова не обзавелась, зато у нее имелись большой плоский экран компьютера и абонемент на зарубежный сайт с фильмами. Иностранные языки удобно изучать. Она выбрала новую, жутко драмную драму «Крик имеет оттенки». Стас не любил драмы, их и в жизни хватало, но Саша сказала:
— Обожаю Эмили Райт. Она просто гениальная актриса. Спорим, ей дадут «Оскара» за эту роль.
Они поспорили, хотя Стасу было плевать. Он рассмотрел на экране печальные глаза актрисы. Та была брюнеткой, как и Саша, и тоже невысокая. Только у Саши более женственные движения, губы ярче…
Светлая девочка уснула к концу фильма, свернувшись, как котенок, под боком у Стаса, и он бережно погладил ее по голове, убрал пряди волос, которые упали на щеки…
Саша. Маленькая женщина, которой еще нет и двадцати.
Он не хотел ее будить и умудрился вытянуться во весь рост, чтобы мышцы не затекли, и светлая легла на него сверху, даже не проснувшись. Это было невыносимо, но Стас уже понял, что, когда дело касается Прохоровой, он готов терпеть что угодно и сколько угодно.
Он представил, что Саша откроет глаза, улыбнется и передвинется вниз, и он накроет рукой ее затылок, направляя, когда она возьмет в рот…
И она действительно улыбнулась во сне и просунула руки ему под белую майку, царапая короткими ногтями пресс и обнимая. Стаса в холодный пот бросило, мышцы окаменели.
Черт, хоть бы не проснулась, а то объясняй, что не извращенец.
Мысленно матерясь, Стас осторожно сжал ее руки своими и убрал их из-под майки. Уже легче… Он закрыл глаза и досчитал до миллиарда, наверное, пока успокоился.
Так они и проспали на желтом диване до рассвета, пока Саша ни спохватилась, соскочив на пол, и ни спросила хрипло, с надрывом:
— А что, кино закончилось уже?
Она покраснела… Румянец залил щеки и шею, и Стас хотел бы провести по ним языком, чтобы ощутить, насколько они горячие.
— Да, только что. Ты задремала, не хотел будить.
— И как тебе Эмили Райт?
— Кто? А. Ну… ничего. Жить можно.
— Не забывай, мы поспорили, — напомнила она и сбежала из комнаты. А он так и остался лежать, осознавая, что выспался первый раз за долгое время.
Глава 8
Во вторую субботу ноября вместо привычной дачи Стас и Саша, прихватив охрану, поехали на юго-запад, в Печатники. Господину Архипову приспичило сделать добро. Давно не делал.
Матвей жил в старом доме на Гурьянова. Замок в подъезде сломан, дверной звонок в квартире не работает. Пришлось бить кулаком.
Парнишка открыл минут через пять, когда смирился, что кому-то неймется.
— Александра Андреевна? — Он обомлел и быстро поправил на плечах шлейки старой серой майки, не зная, что еще сказать.
— И Стас Юрьич, — добавил Архипов, проходя мимо Матвея в квартиру.
Н-да. Не золотые горы. Но за время работы в спецслужбе Стас близко познакомился с российскими реалиями, так что в обморок не упал от убогости обстановки. Здесь, по крайней мере, не было заложников или трупов.
— Ну что, Матвей-Воробей, дочирикался? — спросил сурово Стас, и пацан нахохлился.
— Не понял?
— Все хорошо, он шутит, — успокоила Саша, толкнув Стаса в бок. — Извини, что без приглашения.
— А что я сделал?
— Ничего. Ничего полезного для прогресса, — заметил Стас, вдыхая едкий запах дешевых сигарет, и поинтересовался: — Тетка дома?
Матвей с опаской зыркнул в коридор, где стояли два охранника, и аккуратно сделал два шага назад.
— Спит.
Стас оценил колонну из бутылок вдоль стены и понятливо кивнул.
— Скоро проснется?
— К понедельнику, может. А что?
— Мы хотим забрать тебя на день, если ты не против, — торопливо вставила Саша.
— Куда?
— В Звенигород.
— Я не поеду, — набычился пацан, и взгляд стал тяжелый, но у Стаса был тяжелее.
— Воды мне не предложишь? — попросил он, и Матвей, явно знакомый с дворовыми потасовками, подобрался. Но глянул в добрые глаза Саши и послушно пошел на кухню.
Стас даже холодильник не стал открывать, чтобы понять: в доме еды нет. И так тошно стало от этого знания. Вроде ничего нового не увидел, чтобы играть в расстроенную принцессу, а настрой паскудный.