Матвей налил из крана воды в кружку и протянул Стасу. Запах хлорки был божественный.
— Слушай, Воробей. Ты не психуй, пожалуйста. Александра Андреевна хочет тебя на путь истинный наставить. Нравится ей людям помогать, понимаешь? Ну что тебе, жалко, что ли? Свозим тебя в Звенигород, прогуляешься, воздухом подышишь.
— А если не хочу? — упирался парень. — Я в социальную службу позвоню, вас посадят.
Стас тяжело вздохнул, вскинув брови. Ясно-понятно, придется драматизировать. Ибо ничем лучше не проймешь подростка, чем понтами и рассказами о чернухе.
— Поздно меня сажать, отсидел. — Он подтянул рукав футболки, открывая длинный шрам, и суровым тоном сказал: — Смотри. Меня на зоне пытались убить, а я выжил. Знаешь зачем? Чтобы защищать Сашу. И если она хочет свозить тебя на экскурсию, то свозит. Может, если бы мне мозги на место вставили в твоем возрасте, то и дерьма в моей жизни меньше случилось бы.
Матвей молчал, насупившись. Спертый пыльный запах старой квартиры застревал в горле, и Стас открыл форточку, попутно торгуясь:
— Если согласишься, то завезу тебя к своему другу в школу каскадеров в понедельник. Посмотришь, как выглядит красивая борьба, а не это твое унылое бунтарство.
Но и это не убедило. Тогда в ход пошел самый весомый аргумент:
— Прикинь, ты сегодня целый день сможешь пялиться на Сашу.
— Да пошли вы, Стас Юрьич! — рявкнул Матвей и толкнул Архипова в плечо, и стало понятно, что парнишка зауважал противника: он послал, обратившись на «вы».
Стас мог бы развернуться и уйти, но гордость в нем давно разъело тленом бытия. В глубине темных глаз Матвея подыхала под чернотой сила духа, не находя выхода к свету. Воробей стоял на грани: в какую сторону толкнешь, туда и полетит.
И так Архипову жалко себя стало. Что за паршивая жизнь? Неужто он сам был таким же когда-то? В той, другой жизни, пустой и бесцельной.
— Пойду, если ты пойдешь со мной, — упрямо сказал Стас, и Матвей выругался, закатив глаза к пошарпанному подтекшему потолку. — Не ломайся. Целый день с Александрой Андреевной, — снова начал подзуживать он парня, и тот криво ухмыльнулся, пробубнив:
— Дебил.
Стас самодовольно смахнул пылинку со своего плеча, показывая, как важна для него чужая критика, и они поехали в Звенигород.
Однокомнатная квартира, где жила Саша, оказалась не богаче Матвеевой, но была гораздо аккуратнее и чище. Пустующую жилплощадь еще не продали, и Арес с интересом изучал место, где Саша проводила вечера, когда он сам находился за тысячи километров от нее и не подозревал о ее существовании. Только сейчас, в тесноте старой квартиры, Стас понял, в каких разных мирах они с Сашей выросли и каким крошечным был шанс, что они вообще пересекутся.
Для этого Саше пришлось проложить себе путь наверх, а Стасу, наоборот — спуститься с пьедестала.
На стене висели кривые поделки из соломки, и он снял одну, чтобы сохранить на память. Прикольная вещь. То ли гоблин, то ли тролль.
— Смотри, Матвей, я здесь выросла, — сказала Саша. — Без отца. Правда, мне повезло, у меня заботливая мама.
Матвей молчал, он вообще ничего не произнес за весь день и только глядел по сторонам. О чем он думал, по выражению лица понять было невозможно. Но Стас знал, о чем: о том, что жизнь, конечно — сволочная штука, но невозможно не поддаться очарованию Саши и ее вере в силу человеческого духа.
Из квартиры они в сопровождении охраны отправились в город, и Саша показывала, где училась, куда ходила на секции, о чем мечтала. И столько в ней было заразительной энергии, что Стасу с каждым шагом становилось труднее сдерживать себя, чтобы не взять Сашу за руку… Просто взять за руку и идти вместе по дороге.
Вечером, когда они привезли Матвея обратно в Печатники, Стас достал из багажника своего «лэндровера» плоскую коробку с ноутбуком. Он подозревал, что парень психанет и воспримет это как благотворительность, но никуда не денется.
Стас последним поднялся в квартиру и молча положил коробку на грязный стол на кухне. Там стояла новая полупустая бутылка водки: видно, тетка просыпалась освежиться.
— Что это? — спросил Матвей.
— Это тебе из Гильдии фаталистов прислали. Сказали, главное, на порносайты не лезь в первый же день.
Матвей за день измотался и стал злой, поэтому побагровел и процедил:
— Идите вы со своими подачками знаете куда, Стас Юрьич?
Он знал. Но в углу на кухне рядом с пустой бутылкой лежала синяя коробка с дисками, а в ноуте был дисковод, поэтому Стас, ничего не ответив, с безразличным видом ступил к выходу, к проему без двери.