Отлично. Можно собраться всем вместе: Стас-Фаталист, Истеричка Маша и Василиск-Паша. Трио безумцев. Устроить цирк-шапито и поехать по миру с гастролями.
— Нам не нужно видеться, Маш. Я прошу у тебя прощения за все, но ты меня не прощай, я не заслужил. Мне жаль, что причинил тебе зло. Но придурков из своей жизни нужно уметь исключать. Вот и попробуй… Десять лет прошло все-таки.
— А разве у любви есть сроки? — с горечью спросила она и печально усмехнулась, на глазах выступили слезы. — Если бы ты только знал, как это больно — жить вдали от человека, которого любишь.
— Господи, не говори мне этого всего. Не надо. Не терзай душу, она и так еле оклемалась. Маша, иди домой, прошу тебя. Выйди замуж, роди детей, бегай с ними на Лазурном берегу. Забудь меня. Ты меня не любишь.
Она нахмурилась, по щекам потекли слезы.
— Ты охраняешь Саню Прохорову, да? — вдруг сказала она едким, отстраненным тоном. — Василиску будет интересно узнать, что ты ее еще и трахаешь.
— Ты что несешь? — Стас, охреневши от такого поворота событий, огляделся в поисках Прохоровой. Та спокойно сидела за столиком с Володей, который что-то долго и уныло рассказывал.
Задай он сейчас Марии тупой вопрос: «Чего тебе надобно, стерва?» — и от шантажистки не отделаешься. Потому Стас сразу перешел в нападение, суровым тоном отчитав ее:
— Ты хоть представляешь опасность ситуации? А тебе, как всегда, подумать не о чем, кроме своих прихотей!
Вызов в глазах Маши разом померк. Она, конечно же, надеялась, что он спросит о цене молчания. А она бы ответила: чистого и незамутненного секса в течение двух недель. Дабы было что вспомнить во Франции.
На этот раз голос у Маши звучал не так уверенно, когда она сказала:
— Василевских я знаю лично, так что прекрасно понимаю, во что ты вляпался. Я пущу новость о том, что Стас Архипов, сын международного преступника, обручился с Саней Прохоровой, падчерицей российского дипломата. Представляешь, какой кипишь поднимется? Если твоего папочку в итоге не вернут в Россию, то на Прохорова столько дерьма выльется: скажут, отмазал преступника из родственных чувств. А если Пашу Василевского не посадят, то решат, что Прохоров продался Ираклию, все-таки его крестника в зятья заимел. Хотя… кого этим в России удивишь.
Так-с. Стас оценил логику. С другой стороны, сам ведь просил вселенную послать женщину для утех, вот и получай. В следующий раз нужно быть точнее в описании желаемой девушки, чтобы не нарваться на кошмары из прошлого.
Он сунул руки в карманы наглухо застегнутой куртки и сказал:
— За твоей новостью последует скандал о Кирилле Данберге, который вел дела с Василевским и замешан в криминале по самое не хочу. Иначе откуда еще тебе лично знать питерского Карабаса? И поедешь ты не на Лазурный берег, а на Камчатку. Оленей будешь разводить, а не меня. Поняла?
Вот и поговорили. Сколько раз Стас представлял, что однажды встанет перед Машей на колени и попросит прощения. А в итоге снова ведет себя с ней, как мудак. Она ведь не контролирует себя, злится, потому что не может получить желаемое. Ему ли ее не понять?
Слезы Марии разъедали душу, и Стас был уверен, что если попробует их, то отравится. Она посмотрела с отчаянной мольбой и сдавленно прошептала:
— Стас, ты же любил меня. Ты любил…
— Нет, Маша, ты перепутала. Я тебя просто трахал.
В руке она держала бокал вина. Секунда — и вино оказалось на куртке и лице Стаса.
— Мразь, — прошипела Мария, и он молча согласился с ней.
Больше они ничего друг другу не сказали, потому что их прервала Настя Терехова. Та подлетела и воодушевленно выкрикнула:
— Кукла Маша, детка! Отлично выглядишь. Как женишок, извелся уже от волнения перед самым важным днем?
Марии ничего не оставалось, как уйти вместе с Тереховой. Настя послала Стасу подбадривающий взгляд, в котором читалось: не благодари.
Пришлось срочно звонить Валентину Геннадьевичу. Объяснять, что, во-первых, Данберг тоже может дать показания, если на него надавить, а во-вторых, давить нужно прямо сейчас, чтобы не дай бог в его изданиях и передачах не промелькнула сплетня о «грязной» связи между семьями Прохоровых и Архиповых.
«Вот так натворишь дерьма в прошлом, и оно начинает литься на тебя вместо дождя, когда не ждешь. Твою же мать», — философски заключил Стас.
Он сел в углу неподалеку от столика Саши и решил, что заводить интрижку не станет — ни с Марией, ни с другими девушками. Пока контракт не закончится в сентябре, есть только работа. Иначе своими похождениями он может, сам того не желая, привнести в жизнь Прохоровых осложнения.