— О-о, начинается, — зло засмеялась Настя. — Я же в клуб ехала, когда ты позвонила. Черт. Такая рань, семи часов нет, а он уже стережет, скотина.
Но несмотря на злость, Настя ответила Церберу.
— Служба помощи домашним животным слушает, — пропела она.
— Мне сказали, что ты отправилась в «Бронкс» и пропала. Ты где?
— Прости, не могу сейчас говорить, рот занят. Меня нежно берут в подмосковном сарае, — облизав сухие губы, пьяно пробормотала она и отдернула трубку от уха. Закрыв ладонью микрофон, прошептала Сане: — Орет.
Еще бы. Цербер матерился так, что его, наверное, слышали на окраине столицы, а Настя похихикала и подбежала к охраннику.
— Будь другом, объясни человеку, что девушка имеет право на личную жизнь, — попросила она, и бугай ухмыльнулся, понятливый:
— Настя глубоко занята, она перезвонит, когда освободится.
Охранник отключил звонок, и Терехова чмокнула его в щеку в благодарность.
— Пускай побесится, — сказала она, вернувшись и усевшись на холодную скамейку. — Зимой темнеет так быстро…
Саня опустилась рядом, и они откинули головы, чтобы посмотреть на звезды, но их не было видно; небо серое, как и настроение.
Настя снова включила музыку, и Саня в этот момент думала не о Паше и не о Володе. Она повернула голову к Насте и сжала ее теплую руку в своей.
— Если бы не ты, меня бы и на свете уже не было. Прости, что так и не рассказала тебе всего.
В ответ Настя крепче сжала ее пальцы.
— Вся жизнь впереди, еще наговоримся.
Сменилось несколько композиций, все депрессивные: «Пошел вон», «Москва-Нева» — и подруга, нахмурившись, наконец выбрала что-то заводное из «Потапа и Насти».
Музыку снова остановил входящий звонок. Терехова нехотя приняла вызов.
— Спускайся, — донесся жесткий, не терпящий возражений голос Цербера.
— Черт, я же GPS не отключила, — вспомнила она и обреченно вздохнула. — Иду, только не рычи… И как только добрался так быстро.
— Телепорт изобрел в порыве ненависти. И мыло по дороге сварил, чтобы тебе рот промыть.
— Ой… не люби мне мозги! — Настя раздраженно нажала отбой, поднялась и потянула Саню за собой.
— Отведу тебя в квартиру. Ты ведь непьющая у нас, еще свалишься с крыши.
Саня согласно потопала за подругой. На прощание Настя обняла ее и прохрипела сорванным от пения на холодном воздухе голосом:
— Держись, Мюнхгаузен. Иного не дано в этой долбанной задаче.
Оставшись одна — спящий Володя не в счет, — Саня стала искать свой телефон и обнаружила его рядом с часами Ареса на столике. Проверила пропущенные: ох. Ее верный телохранитель звонил, пока она гуляла по крыше, как унылая кошка. Хм… Случилось что-нибудь? К этому времени Саню развезло, поэтому недолго думая, она защелкнула тяжелый браслет на своем тонком запястье. Хорошо смотрится, блестит! Она набрала номер Стаса, но никто не ответил. «По бабам пошел», — пронеслись слова Насти в голове. Ну и что? Имеет право. Она же сама пошла по мужикам… вернее, планировала.
Не очень хорошо соображая, что делает, Саня взяла запасные ключи от квартиры Архипова и попросила охрану отвезти ее на Патриаршие. Нужно часы человеку вернуть, а то как же он без них… Шла она, держась за стенку — мац-мац — так что амбалы осудили ее взглядом, но в просьбе не отказали. Все же они не тюремщики.
Втроем они поднялись в квартиру Стаса. Хозяина дома не оказалось, а значит, придется его подождать. Зачем — Саня не знала… А может, и знала.
Глава 10
Саня сразу услышала, когда в замке повернулся ключ, и бросилась открывать.
— Привет! — громко провозгласила. — А мы заехали в гости. Часы вернуть… Ребята, подождите за дверью, я скоро.
Охрана вышла, а Санька, неловко переминаясь с ноги на ногу, вдруг увидела себя в отражении в зеркале: она приперлась в чужой дом зимой в легком осеннем пальто на пижаму и в туфлях.
Стас был очень хмурый, от него веяло холодом зимней улицы, когда он прошел мимо и опустился на диван.
— Как ты себя чувствуешь? — после долгой паузы спросил он, впрочем, без особого интереса.
— Мне плохо.
— Не нужно было напиваться.
— У меня душа болит. Терзается, ужас просто.
— Почему Владимир тебя отпустил в ночь? Он совсем, что ли, без извилин?
— Он спит. Арес… — Саня не знала, что собиралась сказать, но охранник резко поднялся и, сняв новую темно-зеленую куртку, которую они вместе покупали, швырнул в угол дивана. За вечер он так и не переоделся, и на нем все еще было оружие и черный бронежилет на майку.