— Но…
— Саша, молчи. Я пока не готов с тобой говорить об этом.
Она не сдавалась.
— В случившемся только моя вина. Мне нельзя пить, я становлюсь невменяемой и просто-таки озабоченной стервой. Это, наверное, моя внутренняя суть. Мой демон, который жаждет страсти. Я его пытаюсь усмирить, а он только и ждет, когда я выпью. Поэтому прости еще и за то, что вешалась на тебя вчера. Мне очень, очень стыдно. Ты мне, как брат, и…
— Если не замолчишь, я выброшусь из машины на ходу, клянусь, — процедил Арес.
Пришлось умолкнуть.
— Как он узнал твой адрес? Он не мог следить от квартиры Сани, охрана заметила бы, — задал Прохоров тот самый вопрос, который уже сутки терзал Стаса.
Они сидели в кабинете Валентина Геннадьевича, в компании Терехова, который прибыл на праздник вместе с дочкой Настей.
— Адрес был «чистый», его никто не знал… Подозреваю, что Василиску его сдала Мария Данберг. Мы с ней вместе учились в Англии, и я, скорее всего, упоминал, что у меня есть квартира на Патриарших. Они вчера пробили точное место и следили… Маша угрожала мне накануне, я говорил вам.
— Данберг, значит. — Прохоров поднялся и прошелся по кабинету, поглядывая на носки коричневых замшевых туфель.
— Постой, я ведь у нее на свадьбе был вчера, вместе с моей Настасьей, — вмешался Терехов. — С виду такая невинная роза, а шипы оказались ядовитые.
— Ничего, отцу ее проблем теперь будет по горло, — сообщил Прохоров. — Ты ведь прав был, Стас. Кирилл Данберг серьезные дела проворачивал с Ираклием. Отмазаться сможет, но медиабизнесу конец.
— Пока дело утихнет, полгода еще уйдет, не меньше. Цепная реакция пойдет страшная, — согласился Большой Босс, и Стас поспешил заверить:
— Я останусь с Сашей сколько нужно.
— Договоримся так. До сентября следишь за Санькой, согласно контракту. Так, на всякий случай. А там решай, что делать. Ты теперь свободный человек. Осенью у тебя начнется другая жизнь.
Другая? Стасу не нужна была другая, он хотел эту, где каждый день наполнен смыслом по имени Саша. Но он и сам понимал, что должен уехать в сентябре. Он не хотел стать для своей светлой грузом, который потащит ее на дно. Вчера ее едва не убили из-за его старых ошибок. Можно было сказать: зато в результате ликвидирован Василиск, а Ираклию тоже недолго осталось. Но Стас себе не врал. Из него вышел хреновый телохранитель.
До осени было еще достаточно времени, чтобы исправиться и стать для Саши стеной, через которую не смогут пробиться ни Василевские, ни Данберги. Нужно лишь отнестись к девушке как к клиенту. До этого работать жутко мешала помешанность на ней. Стас отвлекался, постоянно забывал важные детали и вообще вел себя, как идиот.
— Хорошо, — в итоге ответил он Прохорову, и тот похлопал его по плечу.
— Быстрее, Тимошка фейерверки запускает! — влетела в кабинет Настя Терехова.
Стас вышел во двор, когда небо окрасилось в разноцветные огни. На террасе подавали горячий глинтвейн, и Архипов сделал глоток, чтобы согреться, попутно сжевав плавающую на поверхности гвоздику.
Настя тоже взяла граненый стакан, из которого поднимался пар, и отнесла Даниле Летову — Церберу. Девушка споткнулась и вылила вино прямо на белую рубашку парня. Стас мог бы поклясться, что она это сделала специально. Цербер был странным типом, Стас с ним не общался, но многое слышал от Терехова при встречах. Большой Босс его ценил.
Любопытно наблюдать со стороны за людьми, особенно когда они о тебе не помнят.
— Гори в аду! Насквозь прожгла! — возмутился Летов, залитый глинтвейном, как кровью.
— Ой, не скули, Цербер, нежное ты создание. Сейчас новый стакан принесу.
— Только попробуй еще один на меня вывернуть… Предупреждаю. Пойдешь в свою комнату без ужина, поняла? — пряча смех за суровым тоном, отчитал Летов.
— Да, папочка, — елейным голосом ответила заноза.
Стас в этот момент думал о сестре, которую не видел несколько лет. Несмотря на большую разницу в возрасте, они тоже цапались, как Цербер с Настей, но были дружны, хоть и разъехались в итоге по разным странам. Стас решил, что после завершения контракта навестит сестру во Франции. Раньше он не боялся одиночества, потому что не с чем было сравнивать, но за последние полгода настолько привык к общению с нормальными людьми, что стало страшно снова остаться одному. Тоже вдруг захотелось иметь семью. И ведь она у него была: Лиза где-то там, на Лазурном берегу, с бабушкой.