Саня испытывала по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, была рада, что угроза больше не висит над головой дамокловым мечом. С другой, она даже ни разу не разговаривала с Ираклием, не сталкивалась лицом к лицу, и победа казалась абстрактной. Зато отчим был счастлив, что смог оградить семью от опасности.
Двадцать второго июня, во время последнего экзамена летней сессии — по европейскому праву — она вытянула свой любимый билет и получила высший балл.
Первое, что ей захотелось сделать, — это выйти в коридор и сказать Аресу о том, что наконец-то лето по-настоящему наступило. Все позади, для них обоих. Они со всем справились, и можно наконец строить будущее.
Правда, она не была уверена, что Стас хотя бы улыбнется в ответ. Он, как и раньше, оставался молчаливым, хмурым параноиком, который способен вывести из себя даже святого, но к этому добавилось дурное настроение. Он начал иногда психовать без повода. Казалось, Арес выдохся за год и мечтал уехать куда-нибудь в далекую страну. Его все бесило. Хоть он этого и не показывал, но Саня замечала: в резких движениях, в интонациях, в холодном взгляде зеленых глаз.
Она тоже выдохлась — от внешней и внутренней борьбы. Сейчас, закрывая за собой дверь экзаменационной аудитории, Санька мечтала съесть вредное пирожное за компанию со Стасом, поставить галочки напротив выполненных дел и лечь спать.
Мысленный список дел выглядел примерно так:
Дело Ираклия — закрыто.
Сессия — сдана.
Карьерный рост — прогресс достигнут.
Помолвка с Володей — запланирована на август.
Всем спасибо за внимание, давайте праздновать!
И сессия, и судебные тяжбы, и помолвка для Сани слились в одно пятно, в равнозначные цели, которые просто нужно достичь. Зачем? Она уже не задавалась этим вопросом. Слишком большую скорость набрала, чтобы разглядывать предупреждающие знаки на обочинах.
Она остановилась в широком светлом коридоре и огляделась в поисках Ареса. В воздухе, как теги, витали слова «Римские договоры», «Лиссабонские договоры», «Суд ЕС», но для Сани важно было другое: где Стас?
— Твой охранник отошел. Воды купить, что ли, — понял ее вопросительный взгляд староста, и Саня ему благодарно кивнула.
Сейчас Стас уже не боялся отлучиться, потому что его работа как таковая закончилась, он просто оставался рядом, чтобы доработать контракт.
Непривычно звонкий смех Кати Лукьянцевой заставил Саню резко обернуться. Одногруппница шла по коридору рядом со Стасом, смеясь ему в плечо, которое обхватила руками. Волосы у Кати взбиты, один край стильной белой рубашки небрежно торчит из тесных брюк.
Саня застыла на мгновение, и сердце тоже застыло. Она с силой потянула фенечку на запястье — подарок Матвея — и нитка треснула. Руки стали непослушными, с трудом удалось спрятать порванный матерчатый браслетик в карман сумочки.
— Я готова, Стас, можем идти, — равнодушно сказала Саня, а внутри загорелся опасный огонь, и дымом перекрыло кислород.
В такие моменты она превращалась в ту девушку, которая могла всадить шприц в сонную артерию, не ошибившись ни на миллиметр. Она боялась этого своего состояния. Уже не хотелось ни сладостей, ни прогулок по городу — лишь бы не совершать резких движений и не сорваться в жестокость на невинном человеке. Она надеялась поскорее добраться до дома и закрыться в своей скорлупе на пару часов.
Но Стас знал, что после экзамена Саню тянет на сахар. Так что он сам остановился у кондитерского магазина и купил ее любимые пирожные — красивые клубнично-творожные. Стас предпочитал брауни с вишней, их он тоже не забыл. Саня отрешенно смотрела на большую салатовую коробку с вредными сладостями, и убеждала себя не думать. Это вообще не ее дело, с кем общается Арес.
Дома Стас достал бутылку воды из холодильника, прихватил пирожные и спросил, как всегда, без лишних эмоций:
— Может, на крышу поднимемся? Жарко.
Саня невозмутимо поправила воротник блузки, пылинку сдула с юбки-карандаш, и молча пошла за Стасом на крышу. Они уселись на серый плетеный диван и, глядя на городской пейзаж, поглощали сладости, под шум далеких улиц и воркование голубей.
— Как экзамен?
— Отлично.
— Я и не сомневался.
— Спасибо.
Саня водила пальцем вдоль круглого пирожного, собирая творожный крем, но аппетита не было. Она редко позволяла себе отойти от здорового питания, так еще и этот солнечный день испорчен. Ком стоял в горле…