…И все бы хорошо, но после этой ночи Сане стало невыносимо находиться рядом со Стасом. До дикой головной боли. Как будто их совместное проживание превратилось в один беспрерывный стресс.
Она считала дни до конца лета, напоминая себе, что скоро «сезон штормовых дождей» закончится и начнется затишье под названием «Володя»… Он давно купил кольцо — ужасное, если честно, с ромбовидным бриллиантом в жуткой оправе. Но это ведь мелочи, главное, что будущий жених старался. Да и на что жаловаться-то? Что бриллианты не той формы?! Пф-ф! Совсем обнаглела.
«Все хорошо, я все делаю правильно», — убеждала себя Саня.
Они будут жить с Володей в Москве. Он получит наследство, займется бизнесом, оставив дипломатическую карьеру. Она доучится и будет работать в Аппарате Уполномоченного по правам человека. Их ждут путешествия во время отпуска, веселый смех детей лет через пять… Это идеальный план, и ничто больше не мешало ему осуществиться. Это все, чего Саня ждала от жизни, все, ради чего трудилась со школьных лет. Идеальная картинка, которой у них с мамой не было. Когда-то у них не хватало денег на зимние сапоги, а сейчас Саню принимали за свою в среде «золотой молодежи».
Так почему?!?! Ну почему эта чертова идеальная картинка будущего продолжала рассыпаться?! И приходилось все больше и больше усилий прилагать, чтобы она и вовсе не осталась прахом на ладонях.
…Сане казалось, что и она сама начинает рассыпаться.
Во вторую субботу июля Стас сопровождал Сашу на музыкальный фестиваль Park Live, который собрал до хрена тысяч зрителей. Вечерняя Москва была живее всех живых, кипела и выкипала, привычно ослепляя огнями и шумом центральных улиц.
Пускать Сашу в толпу не хотелось, но повода не пойти не было, так что Стас надел джинсы и футболку с Пеннивайзом, набросил ветровку, потому что было лень сегодня прятать шрам на руке под эластичной повязкой, и молча повез госпожу на концерт американской певицы. Настя Терехова собиралась исполнить воздушный танец во время одного из номеров.
Саша так переживала за подругу, что к началу выступления еле на ногах держалась. Они стояли в вип-зоне у сцены, но и там народу было немало. Стас то и дело загораживал Сашу от напирающих тусовщиков.
— Девушка, вы такая красивая, давайте потанцуем, — подкатил к Саше парень лет двенадцати… ну ладно, может, двадцати.
— Я не танцую! — гаркнул Стас, и тот отскочил от неожиданности, уронив бутылку пива.
— Арес, не буянь, — привычно попросила светлая, одергивая короткую майку над голым животом, а он пожал плечами, мол, не понимаю, о чем ты, вообще.
А еще не понимаю, зачем в общественное место надевать майку, которая на бюстгальтер больше похожа.
Как же дороги и эти Тереховы, и эти концерты!
Музыка мощными битами разрывала клетки мозга, пьяная молодежь свистела и орала. Светлая явно плохо себя чувствовала в толпе, погруженная в спертый летний воздух закопченного города. Получать удовольствие от концерта, когда Саша откровенно страдала, было невозможно. Солнце уже село, и быстро стемнело, но менее душно от этого не стало.
Стас бесился просто так, потому что хотелось, и не знал, куда деть руки. Он снял куртку и обвязал ее вокруг бедер. В темноте никому нет дела до его шрамов, телесных и душевных.
Саша то и дело поправляла высокий хвост и кричала что-нибудь, вроде:
— Я так нервничаю! Быстрее бы!
В итоге, когда на сцене показалась Терехова, то светлая вцепилась Стасу в запястье, пытаясь то ли сломать, то ли нежно вывихнуть.
Настя на сцене извивалась в воздухе на полотнах под популярную романтичную песню, а Стас решал непосильную задачу: обнять Сашу, чтобы успокоилась, или просто-напросто унести отсюда?
Но после того, как поцеловал ее ночью недавно, боялся трогать. В последнее время часто накатывала злость, так что он даже заговорить с Сашей не мог.
В итоге Стас простоял весь номер тенью за ее спиной, не прикасаясь, молча ограждая от напора зрителей, когда те слэмились, и проклиная гребаную жизнь.
После номера Тереховой наконец можно было уехать, и он повез Сашу в Барвиху. Большой Босс устраивал для дочки небольшую вечеринку.
Настроение в край испортилось, и Стас решил дождаться госпожу в машине, чтобы хоть на пару часов забыть о ней и обдумать собственное будущее.