«А кем стала ты? Ты выиграла?»
«Я выжила. Мы все — выжили. Это главное».
Она провела пальцами по подоконнику, стирая тонкий слой пыли, пролистала журналы в поисках изображений Стаса. Открыла глянцевую страницу с «Падшим ангелом» и коснулась знакомой улыбки.
— Мне нужно учиться говорить тебе «прощай». Удачи тебе, Арес.
Но слова застревали в горле, а на глаза наворачивались слезы.
«Прощай», — упорно повторяла она, но каждый раз слово камнем падало в душу.
Ничего, все будет хорошо. Главное — держаться. Как сказала Настя когда-то, иного не дано в этой гребаной задаче.
Вечером Саня с семьей улетела на Ибицу. Они заселились на виллу на острове, и там был бассейн во внутреннем дворике. Подумалось вдруг, что с Володей будущее виделось до того прозрачным, как вода в бассейне.
Саня мечтала о большом доме. Чтобы родные вместе собирались на праздники, шутили и сидели у камина. Как на новогодних открытках, которые она любила разглядывать в детстве. Тогда у нее ничего не было, а сейчас многие хотели бы оказаться на ее месте.
Но ее ли это место?..
Она не смогла уснуть ночью, раздираемая сомнениями, и утром еле-еле выползла во двор. Одетая в раздельный полосатый купальник, села на бортик бассейна и свесила ноги в теплую аквамариновую воду. Настроение было странное, нестабильное… и очень тихое, как перед бурей.
Подставив лицо солнцу, Саня размышляла о том, что ей невероятно повезло в жизни. Все плохое, что случалось, в итоге перекрывалось хорошим. Просто потому, что она не сдавалась и верила до последнего.
Потому что не позволяла себе дрогнуть — и сейчас не позволит.
— Санька, — позвала мама Таня. — Ты здесь полчаса сидишь, может, в тень ушла бы?
— Да, еще пять минут и все.
— Сань…
— М-м?
— Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в твои решения. Но… ты хорошо подумала?
— Я столько об этом думала, мамочка, что если записать мысли на пленку, то получатся целые километры, экватор можно обогнуть.
— Но ведь ты его не любишь.
— Он меня тоже не любит, — привела веский аргумент Саня. — Мы друг друга воспринимаем как партнеров. По-моему, в этом нет ничего предосудительного. Я хочу семью. Дом. Уют… Чтобы не рвать вены, будучи матерью-одиночкой. Не рыдать, если любимый человек изменит или уйдет. Не ругаться, когда он сопьется… Разве это плохо?
Мама вздохнула и сказала:
— Нет. Не плохо. Но и хорошего тоже мало. Это только говорят, что «стерпится — слюбится». А на деле вместо чувств появятся одни только сомнения.
— А у меня не будет времени сомневаться. Мы будем много путешествовать, а еще работа, дети появятся… Мам, правда. Не надумывай себе трагедию, я счастлива.
— Разве?
Саня не стала развивать опасную тему; поднялась и, обняв маму Таню, направилась в дом.
Во дворе росли пальмы, яркими пятнами были рассыпаны цветники, черепичная красная крыша ловила блики солнца, а Саня старалась меньше думать о том, что такое хорошо, а что такое плохо.
— Ой! Прости… — врезалась она в Ареса, который выходил из особняка. Архипов удержал ее за обнаженную талию, прижав к себе, и спросил:
— Куда торопишься, светлая моя?
— Мне… туда. Там… это…
У Сани закончились слова. Арес так давно не обнимал ее, что она и забыла, каково это — когда сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Саня смотрела на его небритые щеки, на сильную шею в вырезе белой майки, и ощущала его сладко-мятное дыхание.
Телохранитель определенно пребывал в бодром настроении, выбравшись в кои-то веки на острова. А может, глаза у него тоже от бессонницы сверкали, а не от радости. У него ведь, как и у Сани, переломный момент в жизни наступил. Стас тоже волнуется, наверное, все-таки свободу получит в сентябре.
Саня обязательно спросила бы об этом, но он давно перестал делиться с ней своими переживаниями.
Объятие затянулось, пора было сказать хоть что-нибудь, но кровь прихлынула к лицу и дыхание перехватило. Растерявшись, Саня ляпнула первое, что всплыло в памяти:
— Можно мне тоже жвачку?
Стас толкнул языком белую «резинку», зажав зубами, и, улыбнувшись, снова спрятал ее во рту.
— Другой у меня нет. Целоваться будем, я так понимаю? — спросил он шутливо.
Саня застыла, оглохнув на мгновение от подскочившего давления, и представила, как Стас наклоняется к ней и…
— Мне нужно идти.
— Понятно. Ну беги, — он отошел, открыл для нее дверь и проводил взглядом. Этот взгляд преследовал весь год, стал частью жизни, но сейчас Саню бросило в дрожь, словно Арес коснулся ее мыслями.
Совсем с ума сошла. На солнце перегрелась.