И она дрогнула.
— Володя, я не могу.
— Кольцо до конца надеть не можешь? — забеспокоился он. — Ничего, я в ювелирный отправлю, расширят.
— Нет, я не могу выйти за тебя. — Саня обхватила горло рукой, силясь вдохнуть поглубже. Сердце ухало в груди, как ненормальное. Только панической атаки не хватало для полного счастья.
— Ну что ты такое говоришь, солнышко, — начал увещевать Володя. — Ты перенервничала, вот и все. Успокойся, хорошо?
Она отвернулась к окну и зажмурилась.
— Это из-за Стаса? — вдруг спросил он. — Ты же умная девочка и понимаешь, что такие, как он, никогда не будут хранить верность одной женщине. Он переступит через тебя и пойдет дальше. А я твой, от начала и до конца.
Она замотала головой и сглотнула горечь услышанных слов.
— Это не из-за него. Это из-за меня. Я уже ничего не понимаю, не знаю, чего хочу.
Володя обнял ее за плечи и принялся осторожно их растирать.
— Давай поступим проще, как умные, порядочные люди. Мы сейчас объявим о помолвке, а полгода до свадьбы ты потратишь на то, чтобы решить — да или нет. Я приму любой ответ. Потом, не сегодня. Давай сегодняшний день мы запомним счастливым. Мы заслужили немного радости после всего, что было.
Володя ждал этого дня целый год. Он простил Сане многое и надеялся до последнего, пока она жила сомнениями. Она была обязана как минимум проявить уважение и не позорить жениха перед родственниками. А может, он прав и ей просто нужно успокоиться.
Она повернулась к нему и, заботливо улыбнувшись, кивнула.
— Хорошо.
Прием был чудесный: наперебой звучали поздравления, раздавался звон хрустальных бокалов. Будущая свекровь плакала от радости, а мама Таня на пару с Настей исполнила песню в качестве подарка. Как бы подруга ни относилась к Володе, она не стала портить этот солнечный день, за что Санька была ей крайне благодарна.
Стас появился лишь к концу приема, но так и не подошел поздравить. Что ж, может он и прав. Пора отдалиться друг от друга, чтобы потом меньше скучать.
Да и зачем скучать? Он останется в Москве, найдет работу, и они будут иногда видеться. Это же нормально для друзей — встретиться за чашкой кофе в городе.
Но душа начинала скулить, стоило лишь представить, что будни не будут заполнены Аресом. Он больше не станет отпугивать ее приятелей и прохожих на улицах.
Он уходил из ее жизни, а она так и не научилась произносить слово «прощай».
Знать, что она согласилась принадлежать другому, было больно. Но это привычная боль, вроде мышечной. Поначалу кажется, что сдохнешь, но потом понимаешь, что так лучше. Это адаптация к новым, лучшим условиям. Саша сделала выбор, и Стасу оставалось его принять. Внутри ломало, но внешне он оставался невозмутимым.
Поздравлять будущую княгиню Красное Солнышко он не стал. Покривил бы душой. Вообще смотреть на Сашу не мог, боялся напортачить. Так что Архипов показался на приеме для галочки и отправился к морю.
— Ну что, решился? — спросил у него ББ, когда они вдвоем стояли на берегу, глядя на теплые волны.
— Да.
— Вот и славно. Билет в один конец — это только начало, Стас.
— Главное не ошибиться в стратегии.
— На то ты и талантливый стратег, дорогой мой.
— В бизнесе — может быть, но точно не в личной жизни, — горько усмехнулся Стас.
В жизни он сегодня проиграл.
Он не сказал Саше, что покинет Россию, до последнего момента ждал, что произойдет чудо и все разом изменится. Что Саша вдруг прозреет, полюбит его и попросит остаться… Но она его не любила, в этом и суть.
Что поделать. У каждого своя дорога, и насильно в чужую судьбу не вольешься, не разрушив там светофоры. Разрушать Сашины светофоры Стас точно не собирался.
Он злился даже не столько из ревности, сколько из сожаления. Ей ведь всего двадцать лет, куда она торопится? Ей бы вместо ублажения Владимира-князя для себя пожить. Но, увы, это вопрос приоритетов. Есть люди, которые никогда не выберут опасную глубину, предпочитая ровную поверхность. Стабильность. А нет ничего стабильнее в этом мире, чем занудство Владимира Германа.
Но так лучше. Так проще уехать — зная, что больше ей не нужен.
Саня медитировала по вечерам, погрузилась с головой в учебу, и первые две недели осени прошли как в тумане. Она ни с кем не обсуждала свои сомнения по поводу замужества, решив, что должна определиться сама.
Впрочем, она знала, что ошиблась. Еще тогда знала, на Ибице.
…У правды иногда очень жуткое лицо, ведь это собственное отражение, несчастное и опустошенное. На месте мечты осталась пустота. Картинка идеальной жизни оказалась чужой праздничной открыткой и тепла в сердце больше не вызывала. Наоборот, она вызывала отторжение. Саня даже для вида кольцо не могла носить, до того оно мешало.