«Дашь другу надежду — и начинается дурдом», — зазвучали правдивые слова Сони.
Он зачесал двумя руками волосы, сжимая их в кулаках, и выдохнул, упираясь локтями в дубовый стол:
— Мляяяяяя. Саша, ну как же так?
…Но после первого шока пришло осознание: она свободна.
Она.
Свободна.
И Стас наконец-то, впервые за долгие месяцы, вспомнил, зачем уехал из Москвы: чтобы очиститься от демонов. Пока что он только кормил их.
Он нажал на кнопку коммутатора, связываясь с помощницей, и спросил:
— Ты умная, скажи мне. По какой причине ты бы не сказала одной девушке, что порвала с другой?
— Причин могут быть сотни, Станислав Юрьевич.
— Вот именно! — обрадовался он, щелкнув пальцами. — Вот поэтому я тебя и взял на работу.
— Потому что я предпочитаю женщин?
— Нет, потому что ты знаешь, как их выставлять из своей жизни. Для начала — не пускай сюда больше Соню Либерман.
Стас поднялся из-за стола, подошел к панорамному окну и посмотрел на стеклянно-металлический пейзаж чужого мира. Нервы успокоились, соображать стало легче.
Нет, Саша никогда не стала бы использовать близкого человека, чтобы потом выбросить из своей жизни за ненадобностью… А Стас был для нее близким, она и не отрицала никогда. Твою мать, она ведь ему жизнь спасла, под пули подставилась! Она все-таки ценила его, уважала… тащила его из болота, потому что верила в него. Да, они соприкоснулись и пошли каждый своим путем. Но что, если эти дороги — знак бесконечности? Что если Саша и есть его судьба, а не только перекресток?
И так хорошо от этой мысли стало. Груз с плеч, пелена с глаз.
Стас не хотел новых отношений с другой женщиной, он хотел продолжить с того места, где остановился, с той, ради которой просыпался по утрам. Ему нравилось жить ради Саши, быть только с ней — пусть даже на расстоянии тысяч километров, даже если она никогда не ответит взаимностью, потому что он ей на фиг не сдался. Плевать. Она была нужна ему. Он дышал ею. Он не мог отпустить Сашу, потому что перестал бы дышать. Ну логично же!
Господи-и… это финиш. Стас Архипов — буйный рыцарь, живущий с фоткой дамы сердца. Какая, мать вашу, ирония. Гильдия фаталистов одобряет.
Он вернулся к коммутатору и сообщил помощнице:
— Я решил. Я объявляю целибат. (1d5b7)
— Хорошо, Станислав Юрьевич. Эту новость пустить в СМИ?
— Нет, обойдемся тайным сговором.
— Аминь.
Глава 16
Летом Саня и Настя стали бакалаврами.
Подруга собиралась на два года в Штаты, в магистратуру, Цербер улетал вместе с ней — руководить американским филиалом корпорации Терехова, пока жена будет учиться.
Саня почувствовала себя одинокой, потерянной, не представляя, как теперь жить еще и без лучшей подруги.
Цербер иногда рассказывал об успехах Стаса, чтобы порадовать и подчеркнуть лишний раз, что уехать тому действительно стоило. Вот и перед отъездом снова упомянул:
– Обаятельный он, подлец. Всех очаровал, ничего для этого не делая.
Оказалось, Арес проявил себя гением стратегического планирования, и Большой Босс передвинул его вверх по иерархической лестнице. А кроме этого, Стас занялся инвестициями, и к концу первого года совершенно необъяснимым способом сколотил маленькое состояние.
Ничего удивительного. Сразу было ясно, что у него все получится, если он серьезно возьмется за дело, отбросив презрение и жалость к себе. Единственное, что вызвало вопрос:
– А где он деньги для инвестиций взял?
— Так он… в общем-то, личность многогранная, — напомнил Летов.
— Ах вот оно что, — облегченно ответила Саня. — Рекламой опять занялся?
— Можно и так сказать. Рекламируется… по выходным, до изнеможения. Знаешь… чтобы развлечься.
— Это хорошо, — обрадовалась Саня и решила, что ей тоже хватит себя жалеть.
И когда отчим предложил уехать на два года на стажировку в Страсбург, в Европейский суд по правам человека, то Саня сразу согласилась. Оформила документы на кота с собакой, чтобы забрать их с собой, и улетела во Францию.
Смена обстановки пошла на пользу. Новый дом был уютным, даже очень. Там можно было забыть, кто такая Александра Прохорова, и жить свободно, без московских социальных стандартов.
Саня перестала краситься и носить платья, предпочитая брюки или джинсы, чтобы не привлекать мужского внимания. Впрочем, во Франции женщины свободно выходили из дома без макияжа и в растянутых майках, так что мужчины все равно часто спрашивали номер телефона. В такие моменты Саня вспоминала, как агрессивно обходился с поклонниками Арес, считавший, что никто не достоин глазеть на нее. Как будто она была храмом, объектом историко-культурного наследия.