— Чьей короны? — растерялась Джульетта.
— Эльфийской королевы, — уточнила Саня.
— Не-ет. Не может быть, я тоже хочу!
— Ей парень подарил. Теперь уже муж.
— Вау, я бы за такого парня тоже без раздумий вышла, это же так романтично!
Джульетта была романтиком до мозга костей.
Шон хмыкнул и ответил, что для будущего психолога девушка слишком эмоциональная.
— А ты такой циник, что зубы сводит, — парировала та.
Шон был очень привлекательным парнем двадцати двух лет. Русоволосый, сероглазый, плечистый. Никогда не улыбался без веского повода и презирал романтиков. Они с Джульеттой постоянно спорили о своих принципах, и дорога пролетала незаметно.
Долан, художник, был гораздо старше, уже под пятьдесят, холостяк. Он был невысоким, коренастым и с очень тонкими пальцами, а еще всегда носил ковбойскую шляпу. Из тех людей, которые в душе навечно остаются детьми — именно этим они и были похожи с Саней. Обычно он молча наблюдал за окружающими. В этом они тоже совпадали.
— У тебя столько печали в глазах, — сказал он как-то. — Однажды я напишу твой портрет.
— Все у меня прекрасно, я просто с жира бешусь, — ответила Саня, но он не поверил.
…Лазурный берег все еще приходил в себя после жуткого потопа, который случился осенью, но ауру романтики вода не смыла. В Каннах было солнечно, шумно, везде туристы, желающие сфоткать киношных звезд. Саня на этот раз не взяла с собой камеру, решив обойтись айфоном, чтобы просто насладиться моментом, чего не происходит, когда занят настройками и сумасшедшей жаждой «поймать кадр».
За кулисами фестиваля Саня с Джульеттой привели себя в порядок: сделали прически, накрасились, переоделись в роскошные платья, которые помогла выбрать фэшн-дизайнер — и чувствовали себя богинями.
— Меня стошнит от волнения, — проворчала Джульетта.
— А ты йогу дыхания поделай, — посоветовала Саня. Волосы ей уложили аккуратными волнами. Платье элегантное, вишневого цвета, с разрезом от бедра — не это ли мечта жизни? А шпильки настолько высокие, что ступать страшно.
Джульетта, тонкая блондинка, немного выше Сани, выбрала для себя короткий наряд с металлическим отливом и очень темную помаду.
Они дождались Долана и Шона, которые приоделись в смокинги, и пошли на вечерний показ по знаменитой красной дорожке.
У входа в здание, над каскадом ступеней, стоял молодой мужчина, обнимая настолько красивую девушку, что Саня сразу обратила внимание на нее, а не на спутника. Но потом заинтересованно перевела взгляд к его лицу — и…
…Стас!
Саня оступилась, ухватившись за руку Шона, и спряталась за ним, чтобы вдохнуть. Нет, не может быть. Померещилось, как всегда. Или нет?!
Перед глазами зарябило. Мечта пройтись по красной дорожке обернулась красной пеленой перед глазами.
— Стойте, подождите, пожалуйста.
— Что такое, Саша? — Ее все называли теперь Саша, потому что не могли выговорить «Саня».
— Там человек… Я не могу… Дайте мне минуту прийти в себя.
Они повернули назад, и их тут же сфотографировали. Саню с Шоном, а Джульетту — с Доланом.
«Господи, я умру, умру…» — думала она, пытаясь вдохнуть поглубже и одновременно коря себя: ну что за дурацкая реакция? Стоит там Стас — и? Подошла бы, поздоровалась…
Ага, и потеряла бы сознание от счастья.
— Ты объяснишь толком, что случилось? — недоумевали друзья.
— Там мой старый друг, которого я не ожидала здесь увидеть.
— Кто?
— Стас Архипов, бизнесмен.
— Погоди, который? Покажи.
Пришлось вернуться и незаметно покоситься в сторону Стаса.
— Ну ничего себе! И ты от него бежишь? Такой альфа-самец! Смотри, какая с ним альфа-самка! Она актриса? Явно эскортница.
Шон возмутился, что не все женщины настолько легкодоступны, как Джульетта. Она в ответ обиделась и перестала с ним разговаривать.
— Ладно. Я успокоилась. Идемте. — Саня взяла под локоть Шона и поплелась к ступеням, как на Голгофу.
Сердце билось так отчаянно, что было трудно двигаться, и бедняге Шону пришлось поддерживать ее, обняв за спину.
«Он меня даже не заметит. Он ведь не знает, что я здесь…»
Но все-таки не вытерпела, повернула голову и застыла изваянием, поймав пристальный, разъедающий душу взгляд.
Стас прищурился, шепнул что-то своей роковой красотке, и та ответила с явным недовольством… А Саня продолжала стоять, как зачарованная, чтобы еще пару мгновений разделить с Аресом, надеясь, что он улыбнется…
Но он не улыбнулся.
Стас не отошел от своей спутницы, не бросился здороваться к «госпоже», которую охранял когда-то… У Сани сердце от притока неразделенной любви раскололось. Ничего не оставалось, кроме как вежливо кивнуть в знак приветствия, чтобы не быть грубой, и величественно пойти вперед.