Вокруг мелькали лица знаменитостей, но не они интересовали Саню. Она вдохнула поглубже и приблизилась к девушке — возможно, самой привлекательной кукле, которую вообще встречала в жизни.
— Простите, а ваш спутник, Стас Архипов, еще здесь? — поинтересовалась по-французски.
— Нет, — ответила девушка по-русски. — Он улетел, но обещал вернуться.
Бархатистый голос, пронзительные зеленые глаза. Сердце трепыхнулось от мимолетного узнавания.
— Он в Сан-Франциско улетел? Если бы я знала, что он торопится, то подошла бы поздороваться сразу…
Незнакомка ничего не ответила, и Саня расстроенно уточнила:
— Вы его родственница?
— Да, жена.
У Сани словно молотом по внутренностям: джах! А девушка ухмыльнулась, довольная собой.
— Я его сестра, Елизавета Архипова. А вы — та самая фиалка, ради которой он сюда и приходил?
Губы сами растянулись в улыбке. Во-первых, эта обалденная королева Елизавета — ему не жена. А во-вторых, Стас был не против встретиться. Наверное, Настя или Цербер поделились ее планами, не утерпели. Так почему же Арес улетел так спешно? Наверное, что-то случилось.
— Мы с ним старые друзья, — объяснила она.
— Я так и подумала. Но, увы, он упорхнул на крыльях ночи. Брат, называется. Придется потом ловить такси…
Саня попрощалась с Лизой и еще долго не могла прийти в себя. Ее преследовал взгляд Стаса, по которому она тосковала. Он будто снова был рядом, и это будоражило кровь.
«Я видела его, но мы не поговорили», — отправила она сообщение Насте.
«Уже прогресс! Поздравляю, через сто лет вы наконец пожмете друг другу руки», — пришел ответ.
Саня рассмеялась.
«Стас вернется в Москву через год, ему уже позицию готовят в корпорации», — упало очередное сообщение.
Счастье… тихое, трепетное, как крылья мотылька. Так легко, как в облаках.
«Как странно, что мы с ним одновременно вернемся. Он же вроде на пять лет собирался».
«Он пятилетку в три года выполнил. Пахал, как истинный капиталист. Домой хочет парень, понимаешь?»
Саша снова засмеялась. Она понимала. Тоже домой хотелось до ужаса.
«Да. Но будет уже другая жизнь, а мы — другие люди».
«Люди не меняются, Сань. Они прозревают».
О да, с этим она тоже была согласна. Санька прозрела и созрела на все сто. Следующий раз, когда она увидит Стаса, то не проскочит мимо в шоке, а подойдет и поцелует, даже если рядом с ним в тот момент окажется самая роскошная женщина на свете. И будь что будет.
Ему снова снилась Саша. Менялись места, люди, но сны оставались прежними.
Стас спал в «Боинге», летящем над Атлантическим океаном, и во сне занимался любовью с Сашей. Он чувствовал вишневый вкус ее губ, сладкий аромат ее стонов, когда она выгибалась под ним.
Он проснулся и подумал, что в следующий раз, когда встретит Прохорову, возьмет ее прямо там, не сходя с места. Даже если придется придушить Машу Данберг, чтобы не мешалась под ногами. Даже если он с Сашей столкнется на многолюдной площади. А потом она уже пускай кричит и звонит в полицию.
Стас представил своего верного друга Пеннивайза, чтобы схлынуло возбуждение, и поднялся. Хотелось размять ноги.
— Ой, простите, — по-английски прошептала незнакомка, которая резко поднялась с места, не заметив его.
— Ничего страшного, — прохрипел он, а присмотревшись, обалдел:
— Вы случайно не Эмили Райт?
— О, оставьте меня в покое! — обреченно попросила она.
— Покой — это в гробу, — улыбнулся Стас. — Но оставляю, не буду вам мешать.
Он пошел дальше, остро осознавая, что Эмили Райт была той самой обладательницей «Оскара», у которой он обещал при встрече взять автограф. Но актриса определенно не в настроении…
Он усмехнулся: Саша хотела автограф — она его получит.
Стас летел бизнес-классом, чтобы выспаться, но сон больше не шел. Проведя в отсеке с мини-баром не меньше получаса, на обратном пути он невольно остановился рядом с актрисой.
Эмили сидела не шевелясь; глаза закрыты, но рука подрагивает в судорогах, свисая с подлокотника.
Он окликнул ее, а потом попытался нащупать пульс на тонком белом запястье. Взгляд упал на соседнее с ней пустое кресло, а затем на пол: упаковки, рассыпанные таблетки.
— Твою мать, — процедил Стас и бросился за помощью.
Заканчивалась стажировка в Страсбурге, лето стояло жаркое. От предвкушения возвращения домой Саша все время смеялась, будто ее накачали вдохновением.