Они перешли дорогу и медленно побрели вдоль знакомых улиц к Ермолаевскому переулку. Молча, как и раньше. Вечер был теплый, слегка ветреный, и Саша быстро почувствовала себя лучше. Чтобы не тянуть руки к Аресу, она достала телефон из заднего кармана джинсов и удивленно усмехнулась:
— Настя звонила… шестнадцать раз. Я звук отключила, оказывается.
Арес вежливо улыбнулся, но ничего не ответил. Раньше Саша любила молчать с ним рядом, но сейчас это казалось противоестественным. Это угнетало. Подчеркивало, что у них давно нет общих тем. Что они чужие.
Шок от неожиданной встречи наконец отпустил. Саша протрезвела. Чем ближе они были к дому, тем яростнее сопротивлялась сущность, отказываясь войти в квартиру, где может ждать другая женщина.
Они уже подходили к подъезду, когда Саша передумала. «Вызову такси и поеду домой, а завтра мы с ним на свежую голову в Барвихе обсудим все», — решила она, когда Арес вдруг очнулся от тяжелой задумчивости и грубо выругался:
— Да что за…? Мы можем хоть раз пройтись по улице, чтобы к нам сразу всякий шлак не клеился?
Саша оторвала взгляд от земли: из темноты, со скамеек, которые ютились у разбитого фонаря, поднялись четверо парней.
— Только не вмешивайся, прошу, — зло приказал Стас.
— Вы ведь Александра Прохорова? — зловеще спросил самый высокий из них, со стильно подбритыми висками. Он был накачанный, в удобной одежде — достаточно удобной, чтобы драться.
— Да, — ответила Саша, но дальше Стас не позволил ей вести беседу. Он уверенно загородил ее собой и сказал с наездом:
— А меня Стасом зовут. Вы пообщаться хотите? Вам повезло, я общительный.
У Саши сердце растаяло. Время словно на три года отмоталось.
Мрачный парень подбрасывал в руке четки, которыми были оплетены пальцы. Его сообщники заулюлюкали, а она шикнула без права на обсуждение:
— Стас, прекрати! Ты мне давно не охранник.
Парень с четками хмыкнул, и что-то такое знакомое проскользнуло в его чертах…
— Александра Андреевна, вы меня не узнали, да?
— Э-э-м.
— А я вас сразу узнал. Я теперь здесь живу, квартиру снимаю с друзьями. В третьем подъезде.
Саша еще несколько секунд вглядывалась в хитрые темные глаза, прежде чем воскликнуть:
— Матвей?!
— Он самый.
— Боже, как ты вырос! И голос какой брутальный стал, с ума сойти!
Матвей довольно рассмеялся и подошел ближе.
— Стас Юрьич, а мы тогда все гадали, вместе вы или нет. Значит, девчонки были правы.
— Погоди… Матвей-Воробей?! — Стас широко улыбнулся и с радостью пожал руку парню. — Ничего себе ты вымахал! Скоро меня догонишь. А тебе сколько лет-то сейчас?
— Восемнадцать.
— И как жизнь?
— Отлично. Я не хотел подходить, думал… вдруг не узнаете. Всегда хотел поблагодарить вас нормально. Вы тогда хорошо из моей головы мусор выбили. Я теперь дзюдо профессионально занимаюсь, пару дней назад из Германии вернулся.
— И как?
— Чемпион, — оскалился он, как самый проказливый подросток на свете.
— А я верила, что у тебя все получится, если ты за ум возьмешься, — улыбалась Саша, расчувствовавшись.
Какое же это счастье — знать, что этот мальчик выбрался со дна. Глаза у него даже в полутьме сияли как у человека, который научился мечтать.
Мальчик… Да он ведь всего на пять лет младше! Почти мужчина уже!
— Александра Андреевна, кстати… — замялся Матвей. — Я ведь в вас влюблен был. Как и этот вот, Архипов ваш.
Саша лишилась дара речи. У нее сердце ухнуло в желудок, а потом подскочило к горлу. Она быстро глянула на Стаса, но тот и не пытался отрицать. Наоборот, он звонко рассмеялся и хлопнул Матвея по плечу:
— «Этот ваш»! Не этот ваш, а уважаемый и лучший в мире Стас Юрьич.
— По правде сказать, я тогда вам завидовал по-черному. Думал, таким классным, как вы, можно только родиться… Когда девчонки с ума сходят, даже такие, как Александра Андреевна. А теперь у меня и самого все хорошо с этим.
Теперь уже Стас остолбенел, заставляя Сашу рассмеяться.
Н-да. Встретишь бывшего ученика, а он с разворота и под дых меткими замечаниями. И думай, что хочешь.
Чтобы разбить неловкость, она подняла руку и показала Матвею плетеную фенечку на запястье:
— Узнаешь? — спросила с иронией. — Всегда со мной.
— Да ну, ерунда. — Матвей покраснел. Даже в полутьме было видно, что он налился, как помидор, потому что не ожидал.
Вот так вот! Чемпион, видите ли. Учителя пока не перерос по части внезапных подколок.