— Давно ты куришь, как паровоз?
— Давно, но каждый понедельник бросаю. Я в Москве пока, остановлюсь в отеле. После свадьбы уеду.
— Не нужно в отель, квартира в Ермолаевском пустует. Возьмешь ключи у Саши.
Лиса согласно кивнула и спросила:
— Как отец?
Звездец, господа присяжные. И повезло же Архипову-старшему с детьми! Никто его не осуждает, не посылает в его адрес проклятия. Все волнуются, интересуются здоровьем. Вот что значит вбить в головы детей выгодные установки.
— Я бы сказал, лучше, чем хорошо. Похудел немного, седины добавилось. Истинный аристократ в печали, Байрон почти. В его поддержку такие акции устраивают, что аж завидно. Глядишь, через пару лет тихонько вывезут его на поселение в теплые края, а то и в Англию под шумок вернется. Всем на него станет плевать скоро, жизнь не стоит на месте.
— Ну и ладненько. Передавай ему привет при случае. Если он, конечно, не забыл, что детей у него двое.
В ее голосе не прозвучало сожаления или обиды, одно только понимание и насмешка. В их семье дети всегда были сами за себя, и на ночь вместо молитвы читали мантру: «Никто никому ничего не должен».
Стаса кольнуло в сердце от мысли, что у него теперь есть настоящая семья, а сестра, как и раньше, — одна.
— Лиза, я попробую вытащить тебя, куда бы ты там не вляпалась. Прохоров поможет, я уверен.
— Не драматизируй, мне нравится моя жизнь. Но за предложение спасибо, я даже растерялась. Если что, подам сигнал SOS. И еще одна вещь…
Сестра явно сомневалась, стоит ли говорить.
— Машу задержали… Связались с ее отцом, он где-то в Германии сейчас, до сих пор приюта ищет. Мария — хроническая алкоголичка, мало шансов, если честно, что она протянет до конца года.
Лиза замолчала, подняла с пола свою сумку и направилась к выходу. Задержалась у двери и сказала с задумчивой насмешкой:
— Знаешь, все так странно сложилось. Но я ни о чем не жалею и тебе желаю того же, братишка.
Стас откинулся на подушку и ответил с улыбкой:
— А я и не жалею.
В «Бронксе» субботним вечером было оживленно, как никогда.
Лерос был неподражаем, в костюме с иголочки, с голливудской улыбкой. Он вышел на сцену объявить следующую исполнительницу, которая собиралась спеть «О нем». Это был сюрприз для жениха.
Стас сидел с Цербером у бара, когда Лерос, этот демагог, провозгласил:
— А споет наша прекрасная невеста, Саша Прохорова. Бесстрашная скромная девочка, которая покорила холодное сердце «золотого мальчика» Стаса Архипова, известного бизнесмена, который в этом году вернулся на Родину.
Саше сделалось дурно, но пришлось переставлять ноги. Раньше она ни за что в жизни не стала бы петь перед публикой. Но ради Ареса она бы и в Космос полетела, а уж песню как-нибудь осилит.
Руки мелко дрожали, когда она поднялась на сцену и встала у микрофона под светом прожектора. Слова она знала наизусть, до дыр заслушала эту песню когда-то, после отъезда Стаса в Штаты.
Он был в шоке. Замер и смотрел на нее, готовый сорваться с места и заслонить от толпы… Но волновался он напрасно: у Саши был мягкий, громкий голос, и она успела выпить два крепких коктейля. А кроме того, Настя стояла неподалеку, чтобы в случае чего рвануть на сцену и поддержать, и Саша против воли улыбнулась, расслабилась. Одернула рукава платья, расправила плечи.
И запела.
«Собираю наши встречи, наши дни, как на нитку, это так долго…»
Стас смотрел на нее, не моргая, заколдованный ее голосом, и не хватало дыхания, но картинки прошлого — все лучшее, что случилось с ними — ярким калейдоскопом проносились в мыслях, вдохновляя.
…Вот они знакомятся, впервые пожимают друг другу руки.
…Вместе играют на синтезаторе, подшучивая над Моцартом.
…Саша хитро насыпает соль в стакан с водой.
«Разлетаюсь на куски от тоски, на осколки, все без толку, день за днем, да гори оно огнем…»
…Они в Звенигороде, гуляют вместе с Матвеем, и Стас крутит в руках Золушку из соломки. «Это все-таки тролль или гоблин?» — не может он понять.
…Первая близость посреди чужой свадьбы.
…Первая встреча после расставания, аромат сентября, две смятые фотографии в руках.
Как же я люблю тебя, дышать без тебя не могу…
«…я за ним, извини, гордость, я за ним одним, я к нему одному».
Саша замолчала, а Стас поднялся и, никого перед собой не замечая, пробрался через толпу, к ней, и, обняв здоровой рукой, сказал в микрофон:
— Мое холодное сердце говорит спасибо. А Сашу я украду с вашего позволения.