— Его место занял ты, — закончила я за него, начиная понимать, видеть картинку целиком. — Ты стал правителем не потому, что хотел, а потому, что должен был.
Рован отвернулся к обрыву, и ветер взъерошил его светлые волосы, делая их похожими на языки пламени, на корону из огня. Он смотрел вдаль, туда, где за рекой и холмами прятались шпили столицы, и в его профиле читалась такая глубокая, такая древняя усталость, что у меня сжалось сердце.
— А ты думаешь, я хочу править? — тихо спросил он, не глядя на меня, обращаясь скорее к ветру, к реке, к бескрайнему небу. — Ты думаешь, я мечтал об этом с детства?
— Я не знаю, — честно ответила я, чувствуя, как мои собственные проблемы вдруг показались мелкими и незначительными.
— Не хочу, Валери. — В его голосе впервые прорезалась такая обнажённая, неприкрытая боль, что у меня защипало в глазах. — Я никогда не хотел быть правителем. Но я должен. Должен, понимаешь? Или на это место зайдёт другой. Кто-то, кому плевать на людей, кто развяжет войны, кто превратит эти земли в поле боя. Я не могу этого допустить. Не имею права.
Повисла тишина. Только ветер шумел в кронах древних деревьев, только где-то далеко кричала птица, только река внизу продолжала свой вечный бег. Я смотрела на его профиль — красивый, чёткий, словно вырезанный из драгоценного камня умелым мастером, — и вдруг увидела за ним не принца и не правителя, не дракона и не мага, а человека. Человека, который несёт на своих плечах груз, неподъёмный для одного. Который жертвует своими мечтами ради чужих жизней.
— Хватит вопросов, — Рован резко повернулся ко мне, и тень исчезла с его лица, сменившись привычной лёгкой усмешкой, за которой так удобно прятаться. — Какая же ты любопытная, Вал. Просто ходячий сборник вопросов. Нам пора. Только… не пугайся, ладно?
Я не поняла, что он имел в виду. Совершенно. Стояла и хлопала глазами, пытаясь переварить этот резкий переход от откровенности к привычной маске. А потом он просто шагнул с обрыва.
— РОВАН! — закричала я, бросаясь к краю, чувствуя, как сердце проваливается в ледяную бездну, как ужас ледяными пальцами сжимает горло, не давая вздохнуть.
Но он не упал. Он взмыл вверх, прямо передо мной, и я замерла, глядя на это чудо, раскрыв рот от изумления. Он был всё тем же Рованом — те же светлые волосы, развеваемые ветром, те же изумрудные глаза, та же лёгкая усмешка на губах. Но теперь за его спиной раскинулись крылья.
Огромные, мощные, с кожистыми перепонками, туго натянутыми между твёрдыми костными основами. Они поблёскивали на солнце, отливая тёмным золотом и медью. Каждое крыло заканчивалось длинным, опасным на вид когтем, острым, как лезвие меча. Он взмахнул ими — бесшумно, легко, изящно, будто делал это всю жизнь, — и плавно опустился рядом со мной, едва коснувшись ногами земли.
Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Это завораживало и пугало одновременно. Крылья жили своей жизнью — они подрагивали, складывались и расправлялись, ловя потоки воздуха. Моя рука сама потянулась вперёд, к перепончатой поверхности, такой близкой и нереальной, манящей своей необычностью…
— Нет, не трогай, — Рован мягко, но решительно отодвинул крыло, убирая его за спину. — Не сейчас. Крылья очень чувствительны.
Я отдёрнула руку, словно обожглась, словно прикоснулась к раскалённому металлу.
— И... что это значит? — мой голос прозвучал хрипло, чужим, незнакомым голосом. — Зачем они тебе сейчас?
— Мы полетим, — просто ответил он, будто это было самым обычным делом в мире. — Так быстрее. И безопаснее.
— Нет! — я отшатнулась, выставляя руки вперёд, будто это могло меня защитить. — Нет-нет-нет, я лучше пешком. Я люблю ходить пешком. Это полезно для здоровья.
— Да ну? — Рован изогнул бровь, и в его глазах заплясали черти, весёлые, озорные. — Тогда удачи. Буду ждать тебя в замке. Через неделю, наверное. Если, конечно, тебя никто не съест по дороге. Или не заблудишься. Или не попадёшь в лапы к разбойникам. Лес, знаешь ли, полон сюрпризов.
Я замерла, лихорадочно соображая. Оглянулась на тропу, уходящую в тёмный лес, где даже днём царил полумрак. Вспомнила его слова: «По ночам здесь небезопасно». Посмотрела вниз с обрыва, на кипящую пеной реку. Потом снова на Рована, который стоял, сложив крылья за спиной, и откровенно наслаждался моими метаниями, моей внутренней борьбой между страхом и здравым смыслом.
— Да ладно тебе, Вал, — его голос вдруг стал мягким, почти нежным, обволакивающим, как тёплый шерстяной плед. — Я буду крепко держать тебя. Обещаю. Тебе понравится, вот увидишь. Это ни с чем не сравнимое чувство — лететь.