— Спускайся, как будешь готова. Ужин скоро.
Дверь за ним закрылась, и я осталась одна. На мгновение накатила такая усталость, что захотелось просто рухнуть на эту огромную кровать и провалиться в сон. Но запах чистоты и уюта, исходящий из ванной, манил неудержимо. Я толкнула дверь и замерла.
Купальня была светлой, почти стерильно чистой, но при этом живой. В центре, в полу, темнело небольшое углубление — идеальной формы чаша, выложенная голубоватым камнем. И в неё, откуда-то сверху, с едва слышным журчанием падала вода. Маленький, рукотворный водопад — струйки стекали по гладким камням, наполняя чашу тёплой, ароматной водой. Откуда бралась эта вода и как она нагревалась — я понятия не имела. Магия. Определённо магия.
Я разделась быстро, скидывая с себя пропахшую дорогой и потом одежду, и с наслаждением погрузилась в воду. Тёплая, почти горячая, она приняла меня в свои объятия, смывая усталость, грязь, напряжение. Я погрузилась по самый подбородок, прикрыла глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы, как тает где-то в груди тугой узел страха и недоверия.
На полочке у края чаши обнаружились многочисленные баночки и пузырьки. Я открыла одну — и комната наполнилась нежным ароматом фиалки. Добавила немного в воду, и вскоре вся поверхность покрылась лёгкой, пушистой пеной. Рован основательно подготовился — здесь было всё, что только может пожелать девушка. Или он просто угадал? Или...
Я не стала додумывать. Просто лежала, глядя, как сквозь маленькое окошко под потолком пробиваются последние лучи заходящего солнца, и слушала, как поёт вода. Минут через тридцать, когда вода начала остывать, а пальцы сморщились, я заставила себя вылезти. Быстро обсушилась мягким, пушистым полотенцем, пахнущим лавандой, и вернулась в комнату. Открыла шкаф — и снова ахнула.
Внутри, на плечиках, аккуратно развешанные, висели платья. Много платьев. Разных цветов, фасонов, тканей. Шёлк и бархат, лён и хлопок. Длинные и короткие, строгие и кокетливые. Я провела рукой по ткани — мягкой, приятной на ощупь. Кто это всё подбирал? Неужели он?
Я выбрала самое простое, что нашла — лёгкую майку на тонких бретельках и удобные шорты. Одевшись, взглянула на себя в высокое зеркало в углу. Из отражения на меня смотрела почти незнакомая девушка — расслабленная, чистая, с лёгким румянцем на щеках и блестящими после мытья волосами. Я улыбнулась своему отражению. Оно улыбнулось в ответ.
Где тут столовая? Я прислушалась к себе — и уловила тонкий, дразнящий аромат еды, доносившийся откуда-то снизу. Мой желудок отозвался жалобным урчанием. Точно, я ведь не ела с самого утра, ещё на корабле! Я выскользнула в коридор и, ориентируясь на запах, быстро нашла путь. Массивные двери столовой были приоткрыты, и оттуда доносились голоса. Я замедлила шаг, прислушиваясь.
Голос Рована звучал громко, властно — так, как подобает королю, отдающему приказы. Никакой мягкости, никакой улыбки. Сталь и лёд.
— Аз, я ведь говорил тебе, что их нельзя отпускать! — гремел его голос. — А ты что сделал? Что?
— Я догоню и накажу их за побег, — ответил другой голос — низкий, с хрипотцой, в котором слышалась какая-то опасная ленца. — Обещаю, Рован. Они не уйдут далеко.
Я тихонько приоткрыла дверь и скользнула внутрь, стараясь не привлекать внимания. Но Ридок заметил меня сразу.
— Проходи, пташка, — кивнул он, и его голос смягчил напряжённую атмосферу.
Я подошла ближе к столу, чувствуя на себе несколько взглядов. Улыбнулась, стараясь казаться увереннее, чем была на самом деле.
— Здравствуйте, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы.
— Здравствуй, пташка! — отозвался тот самый незнакомец с хриплым голосом.
Я наконец рассмотрела его. И чуть не поперхнулась воздухом. Он был красив. Опасно красив. Чёрные, как смоль, волосы падали на плечи, обрамляя бледное лицо с острыми, почти хищными чертами. Глаза — тёмные, глубокие, с вертикальными зрачками, в которых горел адский огонь. Губы изгибались в лёгкой усмешке, обнажая кончики чуть заострённых клыков. От него веяло жаром и опасностью, как от только что потухшего вулкана.
— Идиот! — рявкнул Рован, сверкнув глазами на незнакомца. Он перевёл взгляд на меня, и его голос смягчился. — Вал, это Аазаель. И да, он демон. Прошу любить и жаловаться. Но лучше не жаловаться, он этого не переживёт.
— Рован! — притворно возмутился Аазаель. — Ты портишь мою репутацию.
— Присаживайся, — Рован указал мне на место. — Ты голодна?