— Ну... я бы поела, — призналась я, чувствуя, как под пристальным взглядом Аазаеля щёки начинают гореть.
Я села рядом с Ридоком. Рован расположился напротив, а Аазаель устроился сбоку, откуда ему открывался отличный обзор на меня. И он пользовался этим обзором по полной. Его тёмные глаза буквально сверлили меня, изучали, сканировали, раздевали. Мне стало неуютно, кусок в горло не лез, хотя стол ломился от яств.
— И долго ты будешь пялиться? — вдруг резко спросил Ридок, и его голос прозвучал холоднее зимнего ветра.
Азазель вздрогнул, явно не ожидая такого прямого вопроса. Он перевёл взгляд на эльфа, потом на Рована, изобразил на лице недоумение:
— Прости, Рид, что?
— Думаешь, я не вижу, что ты с неё глаз не сводишь? — Ридок даже не повысил голоса, но в его тоне слышалась угроза. — Уймись уже.
— Прости, — Азазель ухмыльнулся, обнажив клыки. — А тебе-то что за дело? Или вы… вместе?
Я почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и грудь. Мне захотелось провалиться сквозь землю, прямо сквозь этот прекрасный мраморный пол. Я уставилась в тарелку, боясь поднять глаза.
— Мы не вместе, — спокойно ответил Ридок. — Но я знаю тебя, Аз. Не смей, понял?!
— ХВАТИТ! — рявкнул Рован, и его голос эхом разнёсся по залу, заставив даже канделябры звякнуть. — Прекратили оба!
Он перевёл взгляд на меня, и его глаза — изумрудные, глубокие — встретились с моими.
— Валери взрослая девочка, — сказал он тише, но твёрдо. — И вольна сама выбирать, с кем ей быть. Не смейте решать за неё.
Я смотрела на него, и в груди разливалось тепло. Он не просто говорил это — он верил в это. Он видел во мне личность, а не беспомощную девушку из провинции.
— Давай поешь, — добавил он мягче. — Не обращай на них внимания.
Я кивнула и уставилась в тарелку. Еды было много — жареное мясо, овощи, какие-то изысканные соусы, свежий хлеб. Но в меня лезло только пирожное — нежное, воздушное, с кремовой розочкой сверху. Я аккуратно отломила кусочек и положила в рот. Рован приподнял бровь, глядя, как я управляюсь с десертом, даже не притронувшись к основным блюдам.
— Сладкое? — спросил он с лёгким удивлением.
— Больше не могу, — честно призналась я, доедая пирожное.
— Почему сладкое? Почему сразу?
— Это самое вкусное, — я пожала плечами. — А вдруг потом не получится его съесть? Мало ли что случится. Я знаю, это странно.
— Это скорее необычно, чем странно, — задумчиво произнёс Рован, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но я буду иметь в виду. Любишь сладкое — получишь сладкое.
Он откинулся на спинку стула и обвёл взглядом присутствующих.
— Итак, Вал, — начал он тоном, не терпящим возражений. — Эти два оболтуса — мои советники. — Он кивнул на Азазеля. — Аз — любвеобильный до безобразия. Если тебе не нужны проблемы на ночь, не слушай его. Вообще не слушай, если честно. Он опасен. — Перевёл взгляд на Ридока. — Рид — печётся о тех, кто ему дорог. Иногда перегибает палку, но исключительно из лучших побуждений.
Я слушала, впитывая каждое слово. Когда он закончил, я задала вопрос, который вертелся на языке:
— А ты?
Рован усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то… древнее.
— Я? — переспросил он. — Меня ты узнаешь в процессе. Если повезёт.
Он резко сменил тон, снова становясь королём. Он обращался к советникам, и я поняла, что моё присутствие здесь, за этим столом, в этот момент — не случайно. Я сделала движение, чтобы встать и уйти, но Ридок мягко, но настойчиво положил руку мне на запястье.
— Посиди, — тихо сказал он. — Послушай. Ты должна знать.
— Итак, — Рован потёр переносицу, словно снимая усталость. — У нас намечается война. Мне надоело ловить их шпионов. Они множатся, как тараканы.
Он прикрыл глаза, и я увидела, как под веками мелькнул алый отсвет. Когда он снова открыл их, изумрудная зелень стала глубже, темнее.
— Они всё ещё думают, что во главе Шайтанарии стоит мой отец, — продолжил он. — И мало кто знает, что я — дракон. Это наше преимущество, и мы не должны его потерять.
— А Шайтанария для них лакомый кусочек, — вставил Азазель, и в его голосе послышалось что-то похожее на предвкушение. — Сладкий пирог, который хочется откусить.
— Я устрою встречу для переговоров с их правителем, — предложил Ридок.
— Да, — кивнул Рован. — Аз, следи за каждым их шагом. И больше никаких ошибок. Каждая наша оплошность будет стоить нам дорого. Очень дорого.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— С этим разобрались. — Он посмотрел на Ридока. — Встреча должна состояться после восхождения. Только после. До этого — никаких контактов.
Они говорили загадками, перебрасываясь словами, смысл которых ускользал от меня. Кто нападает? Что за восхождение? И главное — как же я? Моя учёба? Мои вопросы о матери, которые жгли изнутри? Я чувствовала, что тону в этом море неизвестности. «Мне нужно поговорить с ним», — подумала я отчаянно. «Только он сможет ответить».