«Ты права. Но позже», — раздалось в моей голове, и я вздрогнула. Голос Рована — тёплый, чуть усталый, но успокаивающий.
Все встали из-за стола. Советники растворились в тенях, унося с собой напряжение разговора. Я тоже поднялась — и вдруг поняла, что безумно хочу спать. Глаза слипались, веки наливались свинцом. День выдался слишком длинным, слишком насыщенным, слишком невероятным.
Я побрела к выходу, но в дверях остановилась. Коридоры замка, такие красивые днём, сейчас казались бесконечным лабиринтом.
— Так… наверх по лестнице… а дальше? — пробормотала я себе под нос, пытаясь вспомнить дорогу.
«Вторая дверь направо, милая», — тут же отозвался в голове знакомый голос, и я невольно улыбнулась.
— Спасибо, — сказала я вслух, чувствуя себя немного глупо.
Нужно будет научиться отвечать ему так же — мысленно. А то ещё решат, что я не в себе. Хотя, после всего, что случилось за последние дни, это было бы вполне логично.
Я нашла свою дверь, вошла в комнату, пахнущую фиалками и уютом, и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Мягкий матрас принял меня в объятия, подушки обступили со всех сторон, и я провалилась в сон — глубокий, без сновидений, такой, какой бывает только после долгой дороги домой. Домой. Странно, но здесь, в этом невероятном замке, в этой удивительной комнате, я впервые за долгое время почувствовала себя именно так — дома.
---
Якорь среди шторма
Утро встретило меня не привычным серым светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях, а потоками яркого, почти осязаемого солнечного света. Он лился в огромное окно, танцевал на стенах, заставлял пылинки в воздухе сиять, как крошечные звёздочки. Я потянулась в кровати, чувствуя, как мягкий матрас принимает моё тело, и впервые за долгое-долгое время проснулась с улыбкой.
Не с мыслью «опять сегодня придётся выслушивать оскорбления от Силены или цепкие взгляды Зулейки». Не с тяжестью в груди от предстоящего дня, полного унижений. А просто с улыбкой. От того, что солнечный свет такой тёплый. Что постель такая мягкая. Что за окном поют птицы, и их голоса не заглушает брань прислуги.
Но, как я ни пыталась отогнать прочь мысли об отце, они всё равно пробирались в сознание, словно холодный сквозняк под дверь. Как он там? Что делает сейчас? Завтракает в одиночестве в своём кабинете, уткнувшись в очередной фолиант? Или сидит за большим столом, где Силена и Фиби уже привычно занимают всё пространство, не оставляя ему места? Переживает ли он за меня? Или после моего побега у него словно гора с плеч свалилась — не надо больше прятать дочь с опасным даром, не надо бояться, что тайна раскроется?
Эти вопросы мучили меня, жалили, не давали покоя. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Хватит. Я здесь. Я в замке дракона. Я в безопасности. И я имею право на это утро — просто потому, что оно моё.
Я встала, подошла к окну, раздвинула тяжёлые малиновые шторы и зажмурилась от хлынувшего света. Парк внизу сиял свежестью — роса ещё блестела на листьях кустарников, вода в фонтанах искрилась радужными брызгами, а где-то вдали, за стенами замка, угадывался шум просыпающегося города. Города, который теперь был моим.
В ванной я долго умывалась прохладной водой, стараясь смыть с лица остатки сна и тревожных мыслей. Смотрела на себя в зеркало — на щеках появился лёгкий румянец, глаза блестели, волосы после вчерашнего мытья рассыпались по плечам мягкими волнами.
Я выбрала из шкафа свободное платье нежно-лавандового цвета — лёгкое, почти невесомое, с широкими рукавами и вышивкой по подолу. Волосы решила не заплетать полностью — лишь две тонкие пряди у висков собрала сзади, закрепив их маленькой серебряной заколкой. Остальные свободно струились по спине.
Я улыбнулась своему отражению. Из зеркала на меня смотрела совсем другая Валери — не та забитая девчонка, что пряталась по углам в доме отца, не та дерзкая спорщица, что огрызалась на пристани, и даже не та растерянная путешественница, что вчера засыпала в этой кровати. Эта Валери выглядела спокойной. Почти счастливой. Почти.
Мысль об отце кольнула снова, но я решительно отправила её в дальний угол сознания. Я вышла в коридор и направилась к лестнице, предвкушая завтрак и новый день. Но, спустившись почти до первого этажа и приблизившись к дверям столовой, я замерла. Голоса. Рован и Ридок говорили негромко, но в утренней тишине замка каждое слово долетало до меня с пугающей отчётливостью.