Я должна была уйти. Должна была кашлянуть, топать громче, дать знать о своём присутствии. Но ноги приросли к полу, когда я услышала своё имя.
— Ты ведь понимаешь, что она тебя не любит? — голос Ридока звучал жёстко, но в этой жёсткости слышалась боль. Боль за друга.
Повисла пауза. Такая долгая, что я успела насчитать пять ударов своего сердца, готового выпрыгнуть из груди.
— Знаю, — голос Рована прозвучал тихо, но от этого тихого слова у меня всё сжалось внутри. — Это делает мне больно, Рид. Потому что я схожу по ней с ума. Ты знаешь. Ты единственный, кто знает.
— Так заставь! — в голосе эльфа прорезалась страсть. — Ты можешь! У тебя есть сила, есть право!
— НЕТ! — рявкнул Рован, и в этом рыке послышалось что-то звериное, древнее. — Я не стану её принуждать. Никогда. Слышишь? Это должен быть её выбор. Только её.
— Но ты же страдаешь!
— Пусть. Это мои страдания. Я справлюсь.
— Рован...
— Хватит. Я сказал, Рид. Закрой тему.
Наступила тишина. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от обиды, не от страха — от чего-то другого, огромного, что разрывало грудь. Он любит меня. По-настоящему. И готов страдать, только бы не принуждать.
Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь. Нельзя, чтобы он знал, что я слышала. Не сейчас. Я слишком растеряна, слишком сбита с толку. Мне нужно время, чтобы переварить это. Чтобы понять, что чувствую я сама.
Я развернулась и на цыпочках поднялась обратно, в свою комнату. Посидела там несколько минут, глядя в одну точку, пытаясь унять сердцебиение. Потом умылась холодной водой — второй раз за утро — и спустилась в столовую уже громко, топая нарочито тяжело, чтобы предупредить о своём приходе.
В столовой было тихо. Рован сидел за столом, перед ним стояла чашка с дымящимся напитком, но он не пил — просто смотрел в окно, задумчивый и далёкий. Ридока не было. Я подошла и села напротив.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Доброе, — Рован повернулся ко мне, и его лицо осветилось улыбкой — той самой, тёплой и открытой, от которой у меня всегда ёкало сердце. — Выспалась?
— Да, спасибо. А ты?
— Я вообще мало сплю, — он пожал плечами. — Привычка.
— А где Ридок?
— По делам уехал. Вернётся к вечеру.
Я кивнула, делая вид, что рассматриваю блюда на столе. Рован вдруг встал, подошёл ко мне и протянул руку.
— Пойдём со мной.
Я подняла на него глаза:
— Куда?
— Просто прогуляемся, — его улыбка стала шире. — Поговорим. Нам есть о чём.
— Ты прав, — я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна вопросов. — У меня действительно много вопросов.
Рован усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то тёплое, почти нежное:
— Уж я-то знаю, Вал. Уж я-то знаю.
Я быстро позавтракала — точнее, просто съела ещё одно пирожное, потому что волнение перебило аппетит. Рован терпеливо ждал, не сводя с меня глаз. Когда я закончила, мы вышли из столовой и направились в город.
Мы шли рядом по тенистым аллеям парка, потом через мост, соединяющий замок с городом, и дальше — по узким улочкам, которые уже начинали заполняться народом. Утренний город пах свежей выпечкой, мылом, цветами и жизнью. Но я почти не замечала этого.
Мы молчали. Каждый из нас, кажется, не знал, с чего начать. Все мои вопросы, которые я копила днями, вдруг исчезли, испарились, оставив после себя только один — самый главный, самый страшный. Я хотела спросить, что с ним случится, если я… если я не смогу. Но язык не поворачивался. Наше обоюдное, тягостное молчание нарушил он.
— Спрашивай уже, — голос Рована звучал спокойно, но я уловила в нём нотку усталости. — Я знаю, что ты была за дверью утром.
Я вздрогнула и уставилась на него:
— Знаешь?
— Да, — он не смотрел на меня, глядя куда-то вперёд. — Прости за этот разговор. Рид просто очень переживает за меня. Иногда слишком.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. И задала тот самый вопрос, который жёг изнутри:
— Что с тобой, Рован? Почему ты можешь остаться монстром?
Он остановился. Остановился посреди улицы, пропуская мимо себя поток прохожих, которые обтекали нас, как вода обтекает камни. Повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бездну.
— Я не проклят, если ты об этом, — начал он медленно. — Дело в другом. Во мне живёт дракон. Мы делим это тело с ним. Два сознания, одна оболочка.
— Дракон — отдельное существо? — переспросила я, пытаясь осмыслить услышанное.