— Да. Со своими мыслями, чувствами, желаниями. Я знаю, о чём он думает, и он знает, о чём я. Раньше мы боролись друг с другом за власть над телом. А сейчас... сейчас у нас что-то типа перемирия. — Он помолчал. — Потому что я нашёл тебя. Пару. А у него её нет. Он уступает мне, зная, что я в скором времени выпущу его. Что вы познакомитесь.
— А если бы ты не нашёл меня? — прошептала я, хотя уже знала ответ.
— Тогда при каждом обращении я рисковал бы не вернуться, — просто ответил он. — В человеческое обличье. Потому что мне было бы незачем возвращаться.
У меня пересохло в горле.
— Я уже говорил, Вал. Ты мой якорь. — Он взял мою руку в свою, и его пальцы — тёплые, сильные — переплелись с моими. — Но я не стану тебя принуждать. Ни к чему. Ты сама должна захотеть быть рядом.
Мы снова пошли, и он говорил, глядя куда-то вперёд, но его слова проникали прямо в сердце.
— Я влюбляюсь в тебя, Валери. Я знаю, что это быстро. Слишком быстро для людей. Но я не могу не ловить себя на мысли, что хочу тебя видеть. Хочу слышать твой голос. Хочу, чтобы ты была рядом. — Он сжал мои пальцы. — Я подарю тебе мир, Вал. Весь мир. Если только ты захочешь его принять.
Я смотрела себе под ноги, на брусчатку, по которой мы ступали, боясь поднять глаза. В груди бушевал ураган из чувств — страх, нежность, благодарность, смятение. Слишком много всего. Слишком быстро.
— Рован, — наконец выдохнула я. — Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что чувствую. У меня в жизни такой кавардак... Я ничего не понимаю.
— Я и не тороплю, — он остановился и повернул меня к себе, заглядывая в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я здесь. Я рядом. И я буду ждать столько, сколько нужно. Даже если ты никогда не полюбишь меня в ответ.
— А что будем делать с Академией? Я всё ещё хочу учиться.
— Давай обсудим это после восхождения, — мягко, но твёрдо сказал он. — Сначала ты должна обрести полную силу. Потом будем думать об учёбе.
— Хорошо, — согласилась я.
И вдруг меня осенил ещё один вопрос, который показался вдруг очень важным:
— Я должна буду летать на тебе? Ну... когда ты превращаешься?
Рован усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то озорное, почти мальчишеское:
— Если захочешь. Я не против. Но только по твоему желанию.
— А как тобой управлять? — я чувствовала, что краснею, но любопытство пересиливало. — Я имею в виду, драконом?
— Так же, как я связываюсь с тобой сейчас, — он коснулся пальцем своего виска, потом моего. — Мысленно. Ты почувствуешь его, когда придёт время. И сможешь направлять.
— Я так не умею.
— Умеешь, — уверенно сказал он. — Ты много чего умеешь, Вал. Просто пока не знаешь об этом. Когда придёт время, всё получится. Обещаю.
— Например?
— Например, управлять моим пламенем, — он говорил спокойно, будто о самых обычных вещах. — Направлять его, куда нужно. Усиливать своим огнём. Чувствовать, где я, даже если мы далеко. Много всего.
Я шла и пыталась представить это. Управлять пламенем дракона. Усиливать его. Быть с ним связанной на таком уровне… Это пугало и завораживало одновременно.
Мы не заметили, как вышли за город, и перед нами открылась небольшая поляна. Она была похожа на зелёную чашу, спрятанную от всего мира. Посередине журчал прозрачный ручей, переливающийся на солнце, а по краям, среди высокой травы, краснели россыпи земляники. Воздух здесь был густым, сладким, пьянящим — так пахнет только лето, только счастье, только моменты, которые запоминаются навсегда.
Я закрыла глаза, втянула полной грудью этот аромат и шумно выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит, растворяется в этом сладком воздухе.
— Кем была моя мама? — спросила я, открывая глаза. — Ты говорил, всестихийницей. Но что это значит на самом деле?
Рован опустился на траву, жестом приглашая меня сесть рядом. Я села, подобрав под себя ноги, и приготовилась слушать.
— Всестихийность, — начал он, срывая травинку и задумчиво вертя её в пальцах, — это редчайший дар. Он заложен в маге от рождения, как предрасположенность к любой стихии вообще. Понимаешь? Не к одной, не к двум — ко всем сразу. Но сама по себе эта предрасположенность ничего не значит. Дар должен оттачиваться тренировками, долгими годами практики. Твоя мать прошла этот путь.
Он помолчал, будто вспоминая что-то.
— Со стихиями связана магия тела, духа и разума, — продолжил он. — Чтобы работа была успешной, они должны действовать в унисон. Чистота намерения, концентрация, гармония. Каждая река, каждое озеро, гора, комета, родник, звезда, дерево, цветок — всё обладает собственной энергией. Своими вибрациями. Как люди, как звери, как мы с тобой.
— И эти вибрации… притягиваются?
— Да. Сходные вибрации притягиваются друг к другу, объединяются, образуют коллективное подсознание. Маг, чувствующий стихии, может черпать силу из этого источника. Твоя мать умела. И ты научишься.