После того поцелуя на поляне прошло несколько дней. Несколько дней, которые растянулись в вечность. Мы с Рованом почти не виделись — только изредка пересекались в столовой за завтраком, обмениваясь быстрыми взглядами и краткими улыбками. Он был занят. По-настоящему занят — дела королевства, война, шпионы, советники. Я старалась не мешать, понимая, что мои проблемы с магией и восхождением — лишь малая часть того, что лежит на его плечах.
Но он не оставил меня. Каждый день, несколько раз в день, я слышала его голос в своей голове. Эта односторонняя связь, которую я так и не научилась использовать в обратную сторону, стала для меня спасательным кругом. Он спрашивал, поела ли я. Интересовался, не нуждаюсь ли в чём-то. Рассказывал забавные истории о Ридоке и Азазеле, от которых я невольно улыбалась. И каждый раз, когда его голос звучал в моём сознании, мне становилось теплее.
Но сейчас, накануне моего девятнадцатого дня рождения, я чувствовала только холод. Страх скручивался в животе тугим узлом, не давая покоя. Завтра. Завтра случится восхождение.
Если раньше я мечтала об этом дне – о дне, когда стану совершеннолетней, свободной, хозяйкой своей судьбы, – то теперь я боялась его. Рован сказал, что моя сила проснётся. Вся сразу. Все стихии, что дремали во мне годами, должны были вырваться наружу. Я не знала, чего ожидать. Будет ли больно? Потеряю ли я контроль? Не наврежу ли кому-нибудь?
Мысли кружились в голове, как осенние листья в водовороте. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила прогуляться по городу. Рован сказал, что я могу свободно передвигаться где угодно — замок, парк, городские улицы были для меня открыты. Я вышла за ворота замка и остановилась, поражённая открывшимся видом.
Замок Рована возвышался в самом сердце города, словно огромный каменный цветок, раскинувший свои лепестки-башни над столицей. От его стен лучами расходились улицы — широкие, мощные, заполненные жизнью. Я вдохнула полной грудью воздух, пропахший морем, выпечкой и свободой, и шагнула в этот поток.
Я шла по улочкам, рассматривая дома, прилавки, лица. Город жил своей жизнью — шумной, яркой, многоцветной. На моём пути встречались самые разные существа. Зелёные, с острыми зубами и кожистой кожей — кажется, гоблины — деловито сновали туда-сюда с инструментами в руках. Маленькие феи суматошно летали над ними, сверкая крыльями и что-то звонко выкрикивая. На меня почти не обращали внимания — лишь пару раз кто-то бросил: «Не мешай, девушка!»
Я присмотрелась и поняла: здесь что-то строят. Или восстанавливают. Многие дома выглядели новыми, но кое-где виднелись следы пожаров и разрушений. «На эту часть города напали пару месяцев назад», — раздался в голове голос Рована. Тёплый, спокойный, такой родной. «Мы расселили жителей и начали реконструкцию. Скоро здесь будет ещё красивее, чем раньше».
Я улыбнулась, услышав его. И решилась задать вопрос, который вертелся на языке весь день:
— Знаю, ты занят, — сказала я мысленно, надеясь, что он услышит. — Но ты помнишь про завтра?
Пауза длилась всего мгновение. А потом его голос — мягкий, чуть насмешливый — снова зазвучал в моём сознании: «Конечно, милая. Не переживай. Я всё помню. И я буду рядом».
Как он это делал? Как умудрялся слышать меня, когда я даже не знала, как правильно посылать мысли? Я вздохнула и решила, что научусь этому позже. А сейчас…
Я свернула с оживлённой улицы на узкую тропинку, уводящую в лес. Ту самую, по которой мы шли с Рованом несколько дней назад. Мне вдруг отчаянно захотелось найти ту поляну. Ту, где он целовал меня. Ту, где я впервые почувствовала себя по-настоящему живой. Я шла и думала о нём. О Роване.
Его голоса в голове мне было мало. Я хотела большего. Хотела видеть его — не мельком за завтраком, а по-настоящему. Хотела обнимать, чувствовать тепло его тела, слушать его смех, дурачиться, шутить, молчать вместе. Хотела, чтобы он был рядом. Каждую минуту. Каждую секунду. Я остановилась посреди тропинки, поражённая этой мыслью.
Ой. Божечки. Что это со мной? Я... я скучаю по нему? Я скучаю по дракону, которого знаю всего ничего? Так, спокойно. Это был всего лишь один поцелуй. Один. Но какой! Я вспомнила его губы на своих — горячие, жадные, но такие нежные. Вспомнила, как он смотрел на меня — будто я была самым драгоценным сокровищем в мире, самым вкусным лакомством, которое он боялся съесть слишком быстро. Мне понравилось. Очень понравилось. И я хотела большего. Хотела его.
Пора уже признаться себе в этом. Я вышла на поляну и залюбовалась ею. Она была всё такой же прекрасной — зелёная чаша, спрятанная от всего мира. Ручей всё так же журчал, переливаясь на солнце. Земляника всё так же алела в траве. Но сейчас здесь не было его, и поляна казалась пустой. Я опустилась на траву, поджав под себя ноги, и задумалась.