Рован оказался тем самым. Тем, с кем я хочу быть. Тем, кому я готова довериться. Тем, без кого уже не представляю своей жизни. Но где же он?
Я вылезла из воды, обсушилась мягким полотенцем и подошла к шкафу. Выбрала простое, но красивое платье — нежно-голубое, с открытыми плечами и лёгкой струящейся тканью. Волосы решила не заплетать — пусть свободно лежат на плечах.
Надо спуститься. Может быть, кто-то уже вернулся. Я спускалась по лестнице медленно, прислушиваясь к звукам. И вдруг услышала голоса в столовой. Моё сердце подпрыгнуло. Когда я вошла, Рован и Ридок только что появились с другой стороны. Рован увидел меня — и всё вокруг перестало существовать.
Он подбежал ко мне в три огромных шага и схватил в объятия, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что я растворюсь в воздухе. Я обняла его в ответ, чувствуя, как напряжение последних часов уходит, тает в тепле его тела.
— Где ты был? — прошептала я, зарываясь носом в его грудь.
— Прости меня, — его голос звучал хрипло, виновато. — Прости, что оставил тебя одну.
Он говорил это, почти касаясь губами моих губ, и от его близости у меня кружилась голова.
— Я так скучал, — добавил он и вдруг усмехнулся, отстраняясь чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня. — А у тебя наряда поскромнее не было?
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается знакомое тепло.
— Докажи, что скучал, — выдохнула я, глядя ему в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь? — его бровь изогнулась. — Мы не одни.
Я скосила глаза на Ридока, который стоял у дверей с каменным лицом, но в уголках его губ пряталась усмешка.
— Так давай останемся одни, — прошептала я, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Валери… — прорычал мой дракон мне в губы, и этот рык отозвался где-то глубоко внутри сладкой дрожью желания.
— Давай поднимемся в мою комнату, — выдохнула я.
Рован обернулся к Ридоку. Эльф скрестил руки на груди и усмехнулся уже открыто:
— Идите уже. Раздражаете.
Мы не стали ждать повторного приглашения. Рован подхватил меня на руки, и я обвила его шею, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Пока мы шли по коридорам, он не переставал целовать меня — моё лицо, шею, ключицы, каждый сантиметр открытой кожи. А мне было мало. Мне всегда будет мало его. Он внёс меня в комнату, осторожно поставил на ноги и сразу же прижал к себе, впиваясь в мои губы поцелуем — одновременно робким и жадным, нежным и требовательным.
— Прости меня, — шептал он между поцелуями, не в силах оторваться от меня. — Прости, прости, прости…
Его руки легли на мою талию, гладили спину — хрупкую, как ему казалось, но на самом деле способную выдержать гораздо больше, чем он думал. Поцелуй становился всё более настойчивым, и я отвечала ему с той же страстью, чувствуя, как внутри разгорается пламя.
Оторвавшись от моих губ, он принялся целовать мои щёки, потом плавно спустился к шее, и блаженство затопило меня с головой. Ноги ослабли, руки повисли плетьми — я не могла пошевелиться, полностью отдавшись во власть его губ. Я чувствовала себя жертвой, добровольно отдающейся хищнику, и это пьянило сильнее любого вина.
Вдруг он резко остановился. Провёл ладонью по моим волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо, и улыбнулся. Его дыхание было громким, частым, прерывистым. Он смотрел мне в глаза и видел там страх — да, он был, страх перед новой неизведанной глубиной наших отношений. Но любовь в моём сердце была сильнее.
Рован медленно снял с себя кожаный корсет, обнажая торс. Я заворожённо смотрела на его тело — сильное, мускулистое, покрытое лёгкой испариной. Он взял мою руку и приложил к своей груди, туда, где под горячей кожей бешено колотилось сердце.
— Оно всегда будет биться для тебя, — прошептал он.
От его груди я повела ладонь к его рукам, ощущая их мощь и силу. Его тело горело — казалось, об него можно обжечься, но мне хотелось прикасаться снова и снова. Я не отрывала глаз от его взгляда, от его улыбки, от которой становилось тепло и спокойно, даже когда внутри бушевал пожар желания.
Рован снова приблизился к моим губам. Медленно, плавно он стал опускать меня на кровать, ложась сверху. Я обхватила его широкую спину руками, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и полностью доверилась ему, позволяя целовать себя там, где он хочет. Счастье переполняло меня. В тот миг я забыла обо всём — о восхождении, о тенях, о белом олене, о тревогах и страхах. Я думала только о нём, чувствуя его настойчивые поцелуи на своей шее.