— Что решила?
Вопрос упал между нами тяжёлым камнем, разбивая остатки сна. Я смотрела на него и понимала, что должна ответить сейчас, сию минуту. От моего ответа зависит всё. Но в голове было пусто, только мысли о ребятах, оставшихся в шахте, бились настойчивой птицей.
— Что будет с моими друзьями? — спросила я первое, что пришло в голову, пытаясь выиграть хоть секунду.
— Продолжат работать, — спокойно ответил Николас. В его голосе не было жестокости, только констатация факта. — Если ты хочешь забрать их с собой — нет.
— Почему? — вырвалось у меня почти жалобно.
— Зачем они мне? — Он произнёс это без злости, но от этой простой честности мне стало холодно. — Я забираю тебя. Не их.
— А я зачем? — этот вопрос вылетел сам, и я сразу пожалела о нём. Потому что ответа боялась.
Николас вздохнул, и в этом вздохе мне послышалась усталость. Будто он уже сто раз объяснял очевидные вещи и устал повторять:
— Я уже говорил. Если не хочешь — оставайся. Я скажу, чтобы тебя отвели обратно в шахту.
Я закусила губу, чувствуя, как в голове заметались панические мысли. Остаться — значит, продолжать это существование. Копать, пока не упаду. Искать кристаллы, которых могу никогда не найти. Умереть здесь, в этой темноте, среди чужих людей, так и не увидев больше ни Рована, ни неба, ни свободы. Ничего.
Николас смотрел на меня, и, кажется, видел всю эту внутреннюю борьбу — каждую мысль, каждое сомнение, каждый страх. Его фиолетовые глаза были слишком пронзительными, чтобы что-то утаить.
— Ты права, — тихо сказал он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Ты здесь умрёшь. Я здесь бываю очень редко, считай, что тебе повезло, что я появился именно сейчас.
Я подняла на него глаза. В его фиолетовом взгляде не было насмешки — только спокойная уверенность. И ещё что-то, чему я не могла найти названия. То ли сожаление, то ли надежда.
— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как решение тяжестью оседает в груди. — Я согласна. Но я хочу увидеть друзей. Попрощаться.
— Хорошо, — кивнул он, поднимаясь с кресла одним плавным, текучим движением. — У тебя пятнадцать минут. Потом выходим.
Он вышел, а я заметалась по комнате. Умылась ледяной водой, чтобы прийти в себя, стереть с лица остатки ночного кошмара. Натянула платье, пригладила волосы дрожащими пальцами. И пока спускалась по лестнице, изо всех сил попыталась докричаться до Рована. Рован! Пожалуйста, услышь меня! Я здесь, я в плену, я...
Тишина. Пустота. Такое чувство, будто нашей связи никогда и не было. Будто тот поцелуй на поляне, его руки, его голос в моей голове — всё это мне приснилось. Как и сегодняшний кошмар. Может, вся моя жизнь с Рованом была сном? Может, я всё ещё та девчонка в доме отца, которая придумала себе сказку?
Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сейчас нельзя раскисать. Сейчас нужно быть сильной. Внизу меня ждали. Николас стоял у двери, разговаривая с Сэмом и Мирандой. Вампирша первой заметила меня, и её лицо исказилось злобой – такой концентрированной, что, казалось, воздух вокруг неё заледенел.
— Что за черт, Николас? — прошипела она, и в её голосе зазвенела ненависть. — Вали назад, копать, сучка!
Я замерла на последней ступеньке, чувствуя, как страх ледяной рукой сжимает позвоночник.
— Я разорву тебя на мелкие клочки!
— Спокойно, Миранда, — голос Тёмного прозвучал ровно, но в нём чувствовалась такая сталь, что даже я, стоя в стороне, поёжилась. — Я забираю её.
Сэм молчал, просто смотрел на меня своими непроницаемыми глазами, в которых нельзя было прочитать ничего. А вот Миранда никак не могла успокоиться — её буквально трясло от ярости:
— Да кто она такая, чтобы с тобой идти?! Неумелый маг огня, и всего-то!
Николас перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнул интерес — живой, настоящий:
— Ты ещё и огнём владеешь?
Я молча кивнула, чувствуя, как под прицелом фиолетовых глаз щёки начинают гореть.
— Отвечай, стерва! — взвизгнула Миранда, делая шаг ко мне. — Ты с королём разговариваешь!
— Миранда.
Это имя прозвучало тихо. Так тихо, что я едва расслышала. Но от этого тихого звука, казалось, задрожали стены. Вампирша побелела ещё больше, попятилась и пулей вылетела за дверь, даже не обернувшись.
— Приведи мне тех двоих, с кем Валери работала, — сказал Николас ей в спину. — Она хочет попрощаться.
Дверь захлопнулась. Повисла тишина.
— Она сейчас приведёт их, — сказал Николас, поворачиваясь ко мне. — Не переживай. Единственное, что могу обещать — их будут лучше кормить.