— Хорошо, — кивнула я, не зная, что ещё сказать. В горле стоял комок.
Мы молчали. Тягостно, напряжённо. Я смотрела в пол, чувствуя на себе его взгляд — тяжёлый, изучающий. Он переключился на Сэма и заговорил громко, не скрывая ничего: чтобы кормили пленных лучше, поставили нормальные кровати, условия изменили. Работа пойдёт быстрее, потому что за время его отсутствия продвижения почти не было.
Я слушала краем уха, но мысли были далеко. Где Тейран? Почему молчит? Что, если с Рованом что-то случилось?
— А что вы ищете? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Николас повернул голову, его фиолетовые глаза вспыхнули ярче — в них зажглось любопытство.
— Не твоё дело, — резко ответил Сэм. — Стой и помалкивай.
— Ну что ты так, Сэм, — усмехнулся Николас, и в этой усмешке мне почудилось что-то тёплое. — Мне нужен и туннель, и кристаллы.
— Кристаллы, которыми ты блокируешь магию? — уточнила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
— Да. Я смотрю, ты в курсе. — Он одобрительно кивнул. — Так вот, эти кристаллы служат не только для этого. Они нужны для других целей.
— Каких? — выдохнула я.
— Это ты узнаешь чуть позже, — загадочно ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обещание.
Дверь открылась, и вошли парни. Арон и Джеймс смотрели на меня так, будто я иду на собственную казнь. У меня внутри всё оборвалось.
— Ребята... — я подбежала к ним и обняла сначала одного, потом второго, вкладывая в эти объятия всю боль, всю надежду, весь страх. — Он забирает меня. Он знает обо мне всё.
Арон выпучил глаза в немом вопросе — я почти видела, как в его голове проносятся мысли.
— Я не знаю как, не смотри так, — зашептала я ему на ухо. — Но я вас здесь не оставлю. Обещаю. Слышишь? Обещаю.
Джеймс замотал головой, отчаянно жестикулируя — не соглашайся, не уходи, останься с нами. В его глазах, лишённых возможности говорить, читалась такая мольба, что у меня сердце разрывалось.
— Джеймс, — голос Николаса прозвучал устало, почти по-человечески. — Неужели ты хочешь, чтобы она здесь умерла? Или, как ты, отрезала себе язык?
Джеймс впился в него взглядом, полным такой ненависти, что мне стало не по себе. Холод пробежал по спине. Арон взял меня за руку — его ладонь была горячей, живой, родной:
— Вали...
— Решай скорее, — поторопил Николас, и в его голосе мне послышалось нетерпение. — Мне пора быть в другом месте.
— Ты ведь не убивать меня собрался? — вырвалось у меня, и в этом вопросе было столько страха, что я сама удивилась.
Он рассмеялся — громко, открыто, и этот смех разогнал напряжение в комнате:
— Если бы я хотел, ты была бы мертва уже.
— А что тогда? Зачем забираешь?
Николас посмотрел мне прямо в глаза. Его фиолетовый взгляд проникал, кажется, в самую душу, и от него невозможно было спрятаться.
— Ты такая же, как я, — тихо сказал он.
Эти слова упали в мою измученную душу чем-то тёплым. Воин. Не рабыня. Не вещь. Не якорь для дракона. Воин. Я понимала, что он прав. Если бы хотел убить – убил бы. Но он стоял и ждал, дал мне попрощаться с друзьями, не торопил, не давил.
— Ребята... — голос дрогнул, слёзы подступили к глазам. — Я... простите. Я должна идти.
Арон отпустил мою руку. В его глазах я увидела понимание и боль. Джеймс закрыл глаза и отвернулся. Николас протянул мне руку. Широкую ладонь, сильные пальцы, которые, я знала, могут и убивать, и защищать. Я смотрела на неё и не решалась вложить свою.
— Ну же, смелее, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было насмешки — только подбадривание. — Я не укушу.
Я взяла его за руку. В тот же миг он притянул меня к себе, обхватил за талию, прижимая ближе. Я упёрлась ладонями в его грудь — широкую, твёрдую, обжигающе горячую даже сквозь ткань. Сквозь рубашку я чувствовала жар его тела, и от этого жара у меня перехватило дыхание.
— Что ты делаешь? — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Спокойно, — его голос звучал низко, у самого моего уха, и от этого звука по спине побежали мурашки. — Это всего лишь перемещение. Ты должна быть рядом. Поверь, мне не особо хочется тебя обнимать.
— Почему это? — ляпнула я.
Блин. Ну почему я сначала говорю, а только потом думаю? Почему рядом с ним мой язык работает быстрее мозга? Он посмотрел мне в глаза — долгий, пронзительный взгляд. Потом наклонился к самому уху, почти касаясь губами, и шепнул:
— Для начала тебя нужно откормить. Я не хочу тебя сломать, когда буду касаться.
— Что ты... ты...
Он рассмеялся. А я покраснела так, что щёки, кажется, засветились в полумраке. Его слова застали меня врасплох, ударили прямо в сердце, заставив его колотиться как бешеное. И в этом бешеном стуке было что-то новое, незнакомое, пугающее.