Я не сопротивлялась. Не потому, что не могла — руки и ноги уже начинали слушаться, боль понемногу отступала, уступая место странному оцепенению. А потому, что в этих руках, в этом запахе, в этом глухом голосе вдруг почувствовалось что-то до боли знакомое. Что-то, чему я не могла найти названия, но что заставляло сердце биться ровнее, а страх — отступать.
Где-то над крышами, в непроглядной черноте неба, закаркала ворона. Её крик расколол ночную тишину на мгновение — и стих, растворился в шорохе листвы. А вдали, за рекой, завыл ветер. Низко, протяжно, будто предупреждая о чём-то. Будто обещая бурю. Я закрыла глаза. Будь что будет.
---
Принц
Сознание возвращалось медленно. Первым пришёл запах — сырой листвы, смешанный с дымом, тянущимся откуда-то из города. Где-то рядом плескалась река, и я слышала, как поскрипывает Мост Влюблённых под ногами редких прохожих. Скрип был ритмичным, почти убаюкивающим — дерево жаловалось на сырость ночи, на тяжесть влюблённых, на равнодушие луны.
Но главное, что я почувствовала, было тепло. Меня всё ещё держали на руках. Крепко, но бережно, будто боялись разбудить. Грудь, к которой я прижималась щекой, мерно вздымалась — спокойно, ровно, как дыхание спящего зверя, который даже во сне готов защищать свою добычу.
От одежды моего спасителя пахло дорогой тканью — тонкое сукно, каких в нашей деревне не носил никто, даже заезжие купцы. Чуть-чуть дымом костра, и ещё чем-то свежим, терпким… мятой? Или это просто кружилась голова? Я приоткрыла глаза.
Мы стояли у дверей моего дома. Того самого, откуда я сбежала несколько часов назад. Того, где за резными ставнями сейчас пировали гости, где Силена наверняка уже представляла Фиби важным столичным особам, где отец, как всегда, молчал и смотрел в свою тарелку. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— Нет! Нет, мне нельзя домой! — затараторила я, дёрнувшись в руках незнакомца так резко, что он вздрогнул и замер на месте.
— И почему же? — спросил он.
Голос низкий, спокойный. Чуть хрипловатый, будто он давно не пил воды. Или много говорил — но с кем? О чём? Такой голос мог принадлежать человеку, привыкшему, чтобы его слушали. Я подняла голову и впервые по-настоящему увидела того, кто меня нёс. У меня перехватило дыхание.
Светлые волосы, почти пепельные, падали на плечи мягкими волнами. В темноте они отливали серебром, будто в них запутался лунный свет, не желая выпускать добычу. Глаза — тёмно-голубые, как вода в горном озере на закате, когда последние лучи солнца уже погасли, но глубина ещё хранит тепло. Лицо красивое, но не кукольное — в нём чувствовалась сила. Скулы, которые могли бы принадлежать воину. Губы, которые могли бы принадлежать поэту. Широкие плечи, крепкие руки, которые всё ещё обнимали меня, не давая упасть.
Я поняла, что пялюсь, и тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— Там… там сейчас смотрины, — выпалила я. — Ну, или типа того. Неважно. Мне нельзя там быть.
Он приподнял бровь. Одну. Это выглядело одновременно насмешливо и… чертовски привлекательно.
— Смотрины?
— Что ты удивляешься? — я попыталась встать на ноги, и он осторожно опустил меня на землю. Ноги дрожали, земля всё ещё плыла подошвами, но я устояла. — Не знаешь, что это такое?
— Знаю. — Его губы дрогнули в усмешке. — И кого сватают?
— Мою сестру. Фиби.
— А тебя спровадили, чтобы не мешала?
— Верно. — Я отряхнула штаны, чувствуя, как холод вечерней земли пробирается сквозь ткань.
Он вдруг обернулся в пустоту:
— Ты слышишь, что происходит?
Я оглянулась. И только сейчас заметила его.
Высокий, худощавый, с такими же светлыми волосами, только длиннее — они струились по спине почти до пояса, переливаясь в свете уличных фонарей серебром и платиной. Он стоял, прислонившись плечом к старому дубу, и наблюдал за нами с лёгкой усмешкой, скрестив руки на груди. Весь его вид выражал ленивое любопытство — будто он смотрел представление на ярмарке и ждал, когда будет самое интересное.
А потом я увидела уши. Острые. Длинные. Чуть подрагивающие, будто он ловил каждый звук вокруг — плеск реки, скрип моста, моё сбитое дыхание, далёкий смех из дома. Эльф. Настоящий, мать его, эльф.
Я впервые в жизни видела эльфа. Не на картинках, не в рассказах заезжих купцов, которые любили приврать за кружкой эля, а живьём. Он перехватил мой взгляд и усмехнулся шире, обнажив ровные белые зубы.
— Я... а я нет! — вспыхнула я, чувствуя, как жар заливает щёки. Хорошо, что в темноте не видно. — Прости, просто я никогда раньше...
— Не видела эльфов? — закончил за меня он.