— Ты удивительная. Но не сейчас, дорогая. Позже.
— Придурок! — крикнула я ему в спину.
Он рассмеялся — громко, открыто, заразительно — и вышел. Я осталась одна. В этой красивой, светлой, невероятной комнате, которая казалась мне чужой и пугающей. Прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол. Закрыла глаза.
Всё-таки он красивый. Даже слишком. Высокий, мощный, с этими фиолетовыми глазами, в которых можно утонуть. С тёплой кожей, которую так хочется трогать. С этим шрамом… Зачем я водила по нему пальцами? Почему не могла остановиться? Что со мной происходит? Я открыла глаза и уставилась в потолок. Мысли путались, накладывались одна на другую, создавая в голове настоящий хаос.
Стоп. Валери. Прекрати. У тебя есть Рован. Рован, который, наверное, с ума сходит, ищет тебя. Рован, которого ты любишь. Рован, с которым ты была близка. Рован, который оставил тебе цветы и записку. Но где он? Почему молчит Тейран? Почему связь оборвалась, будто её никогда и не было? Может, Рован забыл меня? Может, нашёл другой якорь? Может, я ему больше не нужна? Нет. Не смей так думать.
Я тряхнула головой, отгоняя предательские мысли. Сначала поесть. Потом помыться. Потом думать. По порядку, спокойно, без истерики. На кухне действительно было всё. Холодные закуски, фрукты, хлеб, сыр, даже какой-то торт. Я наскоро перекусила, почти не чувствуя вкуса, потом забралась в купель и долго лежала в горячей воде, глядя в потолок и пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли. Вода смывала грязь, но не могла смыть чувство вины, которое разрасталось внутри с каждой минутой.
А когда легла на мягкую кровать, накрылась белоснежной простынёй, утонула в подушках — меня накрыло. Накрыло с головой, как волной. Стыдом. Таким острым, физически ощутимым, что захотелось завыть. Я здесь, на мягкой постели, в тепле и чистоте. В роскоши, о которой и мечтать не могла. А они там, в шахте. Арон и Джеймс. Спят на жёстких нарах после изнурительной работы. Может быть, голодные. Может быть, больные. И ждут… чего? Чуда? Что я их спасу?
Я обещала. Я сказала: «Я вас здесь не оставлю». И я сдержу обещание. Но как? Я смотрела в потолок, и перед глазами всплывали лица: Арон с его вечной улыбкой и тревогой в глазах. Джеймс, немой, но такой выразительный в своём молчании. Рован, сгорающий в огне моего кошмара. Николас с его фиолетовыми глазами и шрамом на груди. Как во всём этом разобраться? Где правда? Кому верить?
«Верь глазам и поступкам», — сказал Николас. Но мои глаза видели шахты. Видели измождённых людей. Видели Миранду, готовую разорвать меня на части. А поступки? Он дал мне помыться. Накормил. Привёл в свой дом. Не тронул, хотя мог. Обещал лучше кормить моих друзей. «Это игра», — шепнул внутренний голос. — «Он просто хочет, чтобы ты доверилась ему». Но если это игра — почему тогда здесь так светло и чисто? Почему у него такие глаза?
Я зажмурилась, прогоняя его образ. Нельзя. Не смей. Завтра. Завтра я начну искать способ вернуться за ребятами. Завтра я разберусь в этом хаосе. Завтра я стану сильной. А сегодня... сегодня я просто буду лежать на этой мягкой кровати и плакать. Плакать от усталости, от страха, от непонятного чувства, которое разъедает душу. Плакать от того, что я, кажется, начинаю забывать, как выглядит Рован.
С этой мыслью я провалилась в сон, полный тревоги, надежды и фиолетовых глаз, которые смотрели на меня из темноты.
---
Искушение
Впервые за долгое время я проснулась без боли. Без этой привычной, въевшейся в каждую клеточку ломоты, которая стала моей постоянной спутницей в шахте. Я лежала, не веря своему счастью, прислушиваясь к себе. Тело было лёгким, отдохнувшим, будто я сбросила тяжёлый груз, который тащила на себе невесть сколько времени. Я потянулась в кровати, как сытая кошка, наслаждаясь тем, как мягко пружинит матрас подо мной, как нежно касается кожи прохладное бельё. Потом встала и поплелась в ванную.
Горячая вода творила чудеса. Я стояла под упругими струями, закрыв глаза, и позволяла им смывать остатки сна, тревог, страхов. Когда я наконец выключила воду и закуталась в пушистое полотенце, в голове прояснилось. Одеваться решила в то, что было удобно: кожаные штаны, которые нашлись в шкафу, и простую майку на тонких бретельках. Взглянула на себя в зеркало — из отражения смотрела почти прежняя Валери. Только глаза стали другими. Глубже, что ли. Или старше.
Я снова попыталась связаться с Тейраном. Тишина. Ничего. Пустота. Такое чувство, будто я кричу в бездонный колодец, и даже эха нет. Я вздохнула, улыбнулась своему отражению — для храбрости — и вышла из комнаты.