Я села за стол и принялась за еду. Даин ел мясо, я набросилась на пирожные. Николас только пил, наблюдая за нами.
— Я смотрю, кому-то не терпится поправиться поскорее, — заметил он.
— Что? — спросила я с набитым ртом.
Даин заулыбался, а Николас смотрел не отводя глаз. Следил за каждым моим движением. Я пыталась делать вид, что не замечаю, но это было сложно — его взгляд жёг кожу. И вдруг до меня дошло. Он говорил о том, что я хочу поскорее поправиться. Потому что, по его словам, я ему нравлюсь. И у нас с ним… будет. Когда я поправлюсь. Я подавилась и закашлялась.
— Спокойно, малыш, — усмехнулся Николас.
— Я не думала, что ты такой... — выдохнула я, откашлявшись.
— Какой?
— Я удивлена, что ты умеешь шутить.
— А ты думала, я младенцев на завтрак ем? — приподнял он бровь.
Я открыла рот, чтобы ответить, но Даин опередил меня:
— Младенцы на завтрак – слишком тяжёлая пища.
Я снова закашлялась, вытаращив глаза на него. Николас расхохотался — громко, открыто, заразительно.
— Расслабься, милая, — сквозь смех сказал он. — Он шутит.
— Ничего себе шуточки, — пробормотала я.
— Мы отложим обучение на сегодня, — сказал Николас, отсмеявшись. — Я покажу тебе кое-что.
— Что?
— Если ты закончила с поеданием сладостей, — он кивнул на опустевшую тарелку, — то идём. Я тебя пообнимаю. Заодно пойму, выдержишь ты меня или нет.
— Иди... — начала я, но он перебил:
— Я помню, куда. Мы попробуем и это. Как только ты будешь готова.
Он посмотрел на меня серьёзно:
— И сейчас я не шучу. Иди сюда.
Я не двинулась с места. Он встал, подошёл ко мне, поднял на ноги одним плавным движением. Его руки легли на мою талию, потом одна скользнула ниже, на бедро, и легонько сжала.
— Что ты делаешь? Отпусти... — прошептала я, но голос прозвучал неуверенно.
— Какая же ты вредная, — прошептал он, склоняясь к моему лицу. — И упрямая. Мой маленький некромант.
Он произнёс это почти в самые губы. Мне показалось — или он действительно коснулся их? Чёрный дым заклубился вокруг нас, и мир исчез. Когда пелена рассеялась, я поняла, что мы уже не в доме. Но глаза открывать не хотелось. Потому что он всё ещё обнимал меня. И самое бесячее — мне это нравилось.
Я чувствовала себя комфортно в его объятиях. Спокойно. Безопасно. Я думаю, он понял это — потому что не выпускал меня. Его рука скользнула под майку, касаясь голой спины. Пальцы гладили, сжимали мои бёдра, и от этих прикосновений по телу разливался жар. На губах я чувствовала его дыхание — сбитое, частое, такое же, как моё. Я была слишком близко. Даже через одежду я ощущала, как моя возбуждённая грудь касается его груди. И он... он тоже не остался безучастным.
Я опустила взгляд и поняла: я сломалась. Я хотела его. Прямо сейчас. Подняла глаза — его фиолетовые глаза не просто светились, они горели. Но он резко отстранился. Из моей груди вырвался вздох разочарования. Я не смогла его сдержать.
— Пойдём, — голос Николаса звучал хрипло. — Хватит нежиться в моих объятиях.
Он тряхнул головой, усмехнулся и протянул мне руку.
— Я... — мой голос тоже дрожал.
— По-моему, это ты нежился в моих, — выпалила я.
— Да, — он усмехнулся шире. — Я бы и кое-что другое не против сделать с тобой, мой милый некромант.
Он помолчал, глядя на меня, и добавил серьёзно:
— Но как бы я тебя ни хотел, я не трону тебя, пока ты сама не попросишь.
— Иди ты...
— выпалила я.
Он ничего не ответил. Только смотрел с этой своей странной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. Я взяла протянутую руку. Он повёл меня, и я пошла. Пошла за ним. Потому что, кажется, выбора у меня уже не было.
---
Наваждение
Мы шагали по городу, держась за руки. Вернее, это Ник держал меня — крепко, уверенно, будто боялся, что я исчезну, стоит ему ослабить хватку. Когда я попыталась отнять ладонь, он лишь сжал её сильнее, и от этого простого жеста по коже побежали мурашки.
— Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь? — спросил он, не глядя на меня.
— Нет, что ты... просто... — я запнулась, не находя слов.
— Просто что? — он остановился и повернулся ко мне. В его фиолетовых глазах мелькнула усмешка. — Просто хочешь уйти отсюда? К своему любимому?
Он взмахнул свободной рукой, обводя открывшийся вид. Город раскинулся перед нами — чистый, светлый, утопающий в зелени. Люди, которых мы встречали, улыбались нам. Искренне, открыто. Я вдруг поняла: он действительно заботится о них. Только за это его можно было уважать.