— Здесь красиво, — тихо сказала я. — Но ты прав. Я хочу домой. — Я собралась с духом. — Послушай, я понимаю, что во многом ошибалась насчёт тебя. Но...
— Меня должны считать монстром, — перебил он, и в его голосе не было горечи — только спокойное принятие. — Иначе всё это обречено на смерть.
— Я понимаю, что у тебя много врагов, — начала я.
— Твой любимый, — перебил он, — один из них.
Эти слова упали между нами тяжёлым камнем. И в тот же миг он притянул меня к себе. Резко, властно, прижимая к груди так крепко, что я чувствовала каждое биение его сердца. Он смотрел мне в глаза — своими фиолетовыми, горящими, пронзительными, — и я поняла: я готова сделать для него всё, что он попросит.
Что же это со мной? Почему я так хочу его объятий? Почему меня тянет к нему, вопреки всему? Это пугало до дрожи. Но и манило сильнее любого магнита.
— Ник... — прошептала я ему в губы. — Не делай... прошу.
— Прости, чертёнок, — выдохнул он, и его дыхание обожгло мои губы. — Когда ты рядом со мной... что-то происходит.
— Со мной тоже, — призналась я, и эти слова вырвались сами, прежде чем я успела их остановить.
Он усмехнулся — горько, почти обречённо:
— Не думаю, что у тебя такое же дикое желание.
— Думаешь? — я смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри закипает лава. — Может, потому что ты мой враг? Я не должна тебя хотеть, но ты... как магнит. Я не могу оторваться.
— Я тоже, — он провёл пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. — Но ты права. Нам нужно побыть отдельно какое-то время. Пока это наваждение не пройдёт.
— Наваждение? — в моём голосе звякнула обида. — Ты так это называешь?
— А как мне это ещё назвать? — он смотрел на меня с такой откровенностью, что у меня закружилась голова. — Меня тянет к тебе с первого взгляда. С того самого момента, как я увидел тебя в шахте — грязную, истощённую, но с таким огнём в глазах, что я понял: пропал.
— Я должна тебя ненавидеть, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Но не могу. Сама не знаю почему.
Мы стояли лицом к лицу, и вдруг он резко подхватил меня и прижал к стене ближайшего дома. Я инстинктивно вцепилась в него, обхватив ногами его талию, пальцами впилась в плечи.
— Твою мать, — прорычал он мне в губы. — Какая же ты чертовка. Я хочу завладеть тобой здесь и сейчас.
У меня внутри всё перевернулось. Я хотела его. Так сильно, что это было почти физической болью. Хотела чувствовать его в себе, хотела, чтобы он сорвал с меня эту одежду, хотела... Внизу живота всё ныло, пульсировало, требуя его.
— Остановись, — прошептала я, но это было не «остановись». Это была мольба совсем о другом. — Прошу, Ник. Ещё немного — и я не выдержу.
Я давно поняла, что со мной что-то не так. Что я сломана. Но сейчас мне было плевать. Я не испытывала такого с Рованом. Никогда. Это было что-то другое — дикое, первобытное, всепоглощающее. Я молилась всем богам, чтобы он меня не послушал. Чтобы продолжал. Чтобы не останавливался.
— Ты права, чертёнок, — его голос превратился в звериное рычание.
Я вцепилась в его шею, притягивая ближе, и открыла рот навстречу его языку. Он скользнул внутрь, и я застонала — громко, отчаянно, не в силах сдерживаться. Внизу живота всё скручивалось тугим узлом, тело заполнял огонь, который мог потушить только он. О боги, пусть это не заканчивается.
---
От лица Николаса
Вряд ли она чувствует ту же сумасшедшую необходимость, которая бушует во мне. Эта необходимость уже начинает скручивать тело до ломоты в мышцах и почти до боли в самом главном органе. На передний план выходит одно желание — оказаться внутри той, которая так этого жаждет. Всё её тело кричит о том, что она хочет меня. Чтобы я вошёл в неё. Я знаю. Я чувствую.
Но ещё рано. Слишком рано. Уткнувшись носом в её шею, я вдыхаю её запах. Светлые мягкие волосы пахнут ароматными травами. Я понимаю: мы пара. Но она должна признать это сама. Да и я не совсем готов к таким переменам. Но и отпускать не хочу. Мои руки скользят по её талии. Какая же она хрупкая. Поднимаются выше, к упругой груди. Я сжимаю её в ладони — и она стонет. Так открыто, так откровенно.
Я ласкаю её, она выгибается, прижимается ко мне всем телом. Я целую её, она отвечает на каждый поцелуй с такой страстью, что у меня темнеет в глазах. Не удерживаюсь. Просовываю руку за пояс её штанов — этих чёртовых штанов, которые меня бесят, потому что мешают добраться до того, что так манит. И понимаю: мой маленький чертёнок не просто влажная. Она сгорает. Сгорает от желания и страсти так же сильно, как и я. Я понимаю: если она станет моей, я начну войну за неё с Рованом.
Провожу пальцем по её лону. Хочу отстраниться — но она так стонет, так цепляется за меня, что я не могу. Я целую её снова, сильнее поглаживая влажное от желания место.