— Да.
— Ты идёшь со мной? — спросил мой спаситель.
Эльф — кажется, его звали Ридок — покачал головой:
— Нет. Не хочу, чтобы на меня там смотрели так же, как вот она. — Он кивнул в мою сторону.
Мне стало неловко до мурашек. Я правда так откровенно пялилась? Опустила взгляд, уставилась в землю, пытаясь унять любопытство, которое разрывало изнутри.
— Тогда я пойду узнаю, в чём там дело, — сказал мой спаситель. Помедлил мгновение и добавил: — Рован.
— Рован? — переспросила я, поднимая глаза.
— Это моё имя. — Он улыбнулся. Коротко, но от этой улыбки у меня что-то ёкнуло в груди — там, где, говорят, живёт сердце.
— Хорошо, я буду на мосту, — кивнул Ридок, а потом посмотрел на меня: — С ней. Ты ведь не против?
Я мотнула головой. Против? Я вообще не понимала, что происходит. Меня только что спасли от насильников, принёс на руках невероятно красивый парень, а теперь ещё и эльф предлагает составить компанию. Это был какой-то бред. Или сон. Или…
Дверь дома распахнулась.
На пороге стояла Силена. Она была в своём лучшем платье — тёмно-бордовом, с золотым шитьём, которое переливалось в свете факелов, точно змеиная чешуя. Волосы уложены в высокую причёску, губы накрашены алой помадой, от которой всегда пахло воском и чем-то приторным. В ушах — серьги с рубинами, подарок отца на прошлую зиму. Но глаза… глаза смотрели на меня так, будто я была тараканом, выползшим из щели в самый неподходящий момент.
— Валери! — её голос сочился приторной сладостью, от которой у меня свело скулы. — Зачем же ты держишь гостей на улице? Такая невежда! Простите нас за неё.
Я закатила глаза. Не сдержалась. И тихо, так, чтобы слышали только мужчины по обе стороны от меня, прошептала:
— Ведьма.
Рован хмыкнул. Ридок прикрыл рот ладонью, делая вид, что закашлялся.
— Нет, позвольте мне принести свои извинения, — вдруг громко сказал Рован.
Силена прямо расцвела. Улыбнулась, поправила причёску, стрельнула глазами в его сторону.
— Что вы, не стоит передо мной извиняться…
— А я и не собирался перед вами. — Рован шагнул вперёд, загораживая меня от мачехи своим широким плечом. — Валери, прости, что заставили тебя мёрзнуть вместе с нами. И спасибо тебе за помощь.
У меня челюсть отвисла. Я смотрела на Силену и наслаждалась. Она не знала, куда деться. Переминалась с ноги на ногу, краснела, бледнела, открывала рот и снова закрывала, будто рыба, выброшенная на берег. Её идеальная причёска вдруг показалась мне смешной, а рубины в ушах — дешёвыми стекляшками.
— Прошу… проходите в дом, — выдавила она наконец.
Но Рован будто не слышал. Он смотрел на меня. Ждал ответа.
— А... а не за что, — пролепетала я. — Я всегда рада помочь.
Он улыбнулся — тепло, открыто, будто мы были старыми знакомыми — и протянул мне руку.
— Меня зовут Рован. Я принц Шайтанарии.
Я моргнула. Потом ещё раз. Принц. Меня нёс на руках принц.
— Взаимно, — выдохнула я, вкладывая ладонь в его. Пальцы у него были тёплые, сухие, с мозолями на подушечках — воин, не кабинетный червь. — Ну… как меня зовут, вы знаете. Я старшая дочь Августа.
Я обернулась, чтобы представить Ридока, но его уже не было. Растворился в темноте, будто и не стоял тут.
— Его зовут Ридок, — тихо сказал Рован, проследив за моим взглядом.
Я уставилась на него:
— Я… я ведь не спрашивала.
Он только улыбнулся и повёл меня в дом.
Внутри пахло жареным мясом, сдобой и дорогими свечами — тяжёлый, сладковатый запах праздника, от которого у меня всегда начинала болеть голова. Где-то играла тихая музыка — арфа и флейта, очень нежно, очень прилично. Мы прошли узким коридором к гостиной. Стены здесь были обиты тканью цвета слоновой кости, на полу лежали мягкие ковры, в которых тонули шаги. Факелы горели ровно, без копоти — магия, наверное, или дорогое масло. У самых дверей я наткнулась взглядом на Зулейку.
Она стояла, сложив руки на груди, прислонившись к стене, и смотрела так, будто хотела испепелить меня на месте. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже рассыпалась пеплом на этом самом месте, и ветер развеял бы меня по коридору.
Я невольно замедлила шаг. Вспомнилось, как эта женщина пару раз поднимала на меня руку, когда мачеха отворачивалась. Как её жёсткие пальцы впивались в моё плечо, оставляя синяки, которые потом приходилось прятать под длинными рукавами. Рован тут же повернулся ко мне. В глазах — немой вопрос: «Всё хорошо?»
Я кивнула. С ним почему-то было спокойно. Надёжно. Зулейка распахнула перед нами двери, и мы вошли.